– От таких мужчин как твой Гросс просто так в старую жизнь не сбегают. Обидел тебя? Изменил?
Глаза вновь затянуло пеленой слез.
Неужели это так очевидно? Вон, даже Машка догадалась с первой попытки. Выходит, одна я, наивная, глупая, такого варианта даже не допускала в своей голове.
– Изменил, значит, – правильно интерпретировала девушка мое гробовое молчание. – Так я и знала, что этим закончится! – Сетовала сердито она. – А ты что, Варька? Неужели не могла своему мужику дать то, что ему нужно? Такими ведь не разбрасываются!
Мое лицо вытянулось в немом удивлении.
Даже зрение четче стало.
– Маш, ты о чем?…
– Известно о чем! – Подруга смотрела на меня так, будто нерадивое дитя жизни учила. – Мужики гуляют, когда им в постели чего-то не достает. – Она обреченно махнула рукой. – Ай, знаю я тебя. Скромница такая. Наверное и в койке с ним себя так же вела. А жена должна быть проституткой в постели! На все готовой! В любое время дня и ночи!
Я даже привстала. Не ожидала от старой подруги подобного просвещения.
Но подсознательно начала защищаться:
– Да все у нас было в порядке… – болезненно закусила губу.
– Когда в порядке, мужики налево не ходят.
Решительно тряхнув головой, я отвернулась. Не хочу обсуждать нашу с Германом сексуальную жизнь. Тем более, я не соврала. У нас все было в порядке! Более чем! Не было и дня за эти два года, когда я чувствовала себя рядом с мужем не желанной или не нужной. И отдавала в ответ всю себя…"
"– Ладно, – сжалилась Машка, вероятно поняв наконец, что мне сейчас точно не упреки и советы нужны.
Пересела на край моей койки. Легонечко провела по плечу. – Плохо тебе? Бедная, как завтра на экзамен-то пойдешь в таком состоянии?…
Я болезненно сморщилась и зашипела.
– Экзамен. Я про него напрочь забыла!
Несмотря на форму моего обучения, основные экзамены я сдавала вместе со всеми. Учеба всегда легко мне давалась. И на экзаменах трудностей не возникало. Ну почти…
– Еще и у Муратовой… – с сочувствием выдала Машка.
Муратова. Грозная женщина, которая меня на дух не переносит.
Ровно с тех пор, как я вышла за Германа. Уж не знаю, что в ней взыграло. Злость, или простая женская зависть. Остальные преподаватели души во мне чаяли с первого курса. Да и с Муратовой до свадьбы все было ровно, а вот потом…
– Эх, завалит она тебя, – продолжала переживать подруга.
– Не завалит, – процедила я, сцепив зубы. – Подавится!
– Варь… – Машка нащупала мою руку и сжала холодные пальцы. От ее жалости глаза вновь заслезились.
