Что он мне может сказать? Что это было однажды? Что это произошло по случайности?
Даже это его не оправдывает, но зная своего мужа, могу точно сказать – врать он не станет. И, даже если это действительно был всего один раз, Герман не станет этим оправдываться. Это ниже его достоинства. Он признает вину с гордо поднятой головой.
В этом вся его суть. Он не прощает ошибок. И не принимает смягчающих обстоятельств. Ни от других. Ни от себя.
А я?
Боже, в сердце будто воткнули сразу тысячу острых клинков – так оно ноет.
Истекает кровавыми ранами.
Я не смогу такое простить. Я всегда буду помнить. Буду смотреть на него и гадать, честен ли теперь со мной собственный муж.
Я порывисто отвернулась, пряча лицо.
В кармане его брюк зазвенел телефон. Герман с трудом оторвал от меня полыхающий взгляд, и посмотрел на мобильник.
Мой рот в изумлении вытянулся, когда догадка прострелила мозги:
– О, нет. Это она?… Она тебе звонит?! – У них что, черт побери, постоянные отношения?! Она не была одноразовой?! У моего мужа действительно вторая семья?!
Не зря я не хотела этого знать.
Ведь переполненная до краев болью душа теперь и вовсе сгорела.
– Да, это она. – Холодно ответил мой муж. – Я должен ответить. Она никогда не звонит просто так.
Наверное, в этот момент я умерла.
Смотрела, как он принимает звонок, что-то слушает, хмурясь привычно. И медленно умирала.
«Она никогда просто так не звонит» – они часто общаются? Или она только при мне не звонит?
Нет! Нет, нет, нет, я не хочу думать об этом! Запрещаю себе! Все! Достаточно! На инстинктах я обхватила рукой пока еще плоский живот.
Я буду сильной, ради тебя, мой малыш, – мысленно пообещала ему. Только это обещание и помогло мне устоять на ногах.
К счастью, Герман не заметил странного жеста – так был занят разговором с любовницей. Прямо у меня на глазах. Хотя, чего уж скрывать, когда все стало ясно и так?
Я холодно, безучастно наблюдала за ним. Муж повесил трубку и убрал в карман телефон.
– Я должен уехать.
Ни одна мускула на моем лице больше не дернулась.
Лишь бровь немного приподнялась.
– К ней?
Кажется, Герман задался целью сегодня переломать мою душу в ошметки.
– К своему сыну, Варвара. У него что-то случилось. Это важно, поверь.
– Ну конечно, – не стала я спорить.
– Я не лгу тебе. У Алексея поднялась высокая температура, похоже он сильно заболел. Для ребенка в таком возрасте это опасно. Я должен быть рядом. Как бы там ни было, он мой сын. Ты понимаешь?
– Ты просишь моего понимания? – удивилась я.
