В портрете идеального академика возник черный мазок. Значит, была девушка, любившая безответно Славина… Может, Ирина Леонидовна и наняла киллера?
– Простите, а когда случилась трагедия?
– В 1985 году, – ответила Самохвалова.
Я подавила тяжелый вздох. Пятнадцать лет – слишком большой срок для ненависти.
Узнав от Ирины Леонидовны все, что можно, я прошла на первый этаж и заглянула в приемную ректора. Симпатичная женщина, по виду около тридцати лет, строго сказала:
– Николая Вячеславовича нет!
– Вы Лена?
– Да.
Что вы хотите?
Я втиснулась в приемную, сделала самое сладкое лицо и защебетала:
– Вы-то мне и нужны. Я представляю журнал «Вестник Академии наук». Собираемся давать статью о новом ректоре Николае Славине, нет ли у вас его биографических данных?
– Возьмите, – резко сказала секретарша.
Она протянула листок, тут дверь с треском распахнулась, и вошел мужчина лет пятидесяти, он нес в руках большую сумку. За ним семенила девица в невероятно обтягивающих фигуру бриджах и розовом полупрозрачном топике.
– Ты еще здесь, Лена? – удивленно спросил мужчина. – Не собралась? А я уже Ларису привел.
Он грохнул сумку на пол.
– Давайте, Ларочка, устраивайтесь!
Девица капризно оттопырила нижнюю губу и недовольным тоном произнесла:
– В приемной жуть, все менять надо, шторы, как в деревенской избе, и потом, такой стол мне мал!
– Тогда пошли, – вздохнул мужик, – покажешь, какой подходит.
Залившаяся краской Лена хранила во время этой беседы напряженное молчание. Я тоже притихла, стараясь стать незаметной.
Когда за мужиком и девицей захлопнулась дверь, Лена резко повернулась и зло буркнула:
– Ну, чего уставились? Если есть вопросы, это не ко мне, тут теперь новый секретарь появился, видали?!
– Вы давно здесь работали?
– Достаточно, – буркнула Лена и принялась сбрасывать в пакет ручки, календари и скрепки.
Ее пальцы дрожали, а шею и даже грудь, видневшуюся в глубоком вырезе кофточки, покрывали неровные красные пятна, словно девушка внезапно заболела корью.
– Не нервничайте, – попробовала я утешить ее, – ну не могут же вас так просто выставить на улицу, права не имеют!
Лида подняла на меня абсолютно несчастные глаза и прошептала:"
"– А никто не выгоняет, перевели в другое место, даже оклад такой же!
– Вот видите, – обрадовалась я, – все хорошо, в приемной-то небось хлопотно сидеть!
Не замечая моих слов, она продолжала:
– Замечательное место, дежурной у входа в студенческое общежитие.
Я растерянно захлопнула рот.
