Зевая, я сползла вниз и принялась пить кофе. Кирюшка мрачно смотрел телевизор.
– Иди погуляй.
– Не хочу, – огрызнулся он.
Тут примчалась Лизавета, вместе с ней Костя Рябов, и мучение Кирюшки возобновилось. Как только они его не обзывали. Я даже вынуждена была заступиться за бедного мальчика:
– Прекратите издеваться над Кирочкой.
– Ой, – взвизгнула Лизавета, – прикол, Кирочка! Вот класс, в голову не пришло! Иди сюда, Кирочка, завяжем бантик.
– И юбочку нацепим, – залился хохотом Костя.
Внезапно Кирюшка побагровел, подскочил на стуле и треснул кулаком по столу.
Из чашек выплеснулся чай и растекся по клеенке.
– Хватит, надоели! И впрямь имя-то у меня дурацкое. Пришла же маме в голову идея. Одного ребенка нормально назвала – Сережа, а другого по-кретински обозвала!
– Очень даже красиво, – попыталась я исправить ситуацию, – Кирилл и Мефодий азбуку придумали…
– Мефодий, – заржал Костя, – сейчас умру.
– Знаешь, Лампа, – пробормотал Кирюша, – иногда лучше жевать, чем говорить.
– Но живу же я со своим именем и ни на кого не обижаюсь, – не сдавалась я.
Дело в том, что меня зовут Евлампия. Вернее, родители дали мне имя Ефросинья, и в детстве я натерпелась еще больше Кирюшки. В классе сидело штук пять Лен и столько же Наташ. Кстати, во всей школе не было девочек с именем Фрося. Да что там школа, не нашлось ни одной тетки даже в консерватории, а у нас там было предостаточно чудаков. Имя не нравилось мне до зубовного скрежета.
На первом курсе нас отправили в колхоз и расселили по избам. Каждое утро, около шести, наша хозяйка выходила во двор и орала, как оглашенная:
– Фрося, Фрося, Фрося…
В первый раз я, услыхав вопль, мигом вылетела из комнаты:
– Что случилось?
– Ничего, – ответила баба.
– Но вы же звали: Фрося, Фрося…
– Ну и что? Козу кликаю, выгонять надо, пастух идет…
Мучения мои продолжались и тогда, когда началась концертная деятельность. Стоило конферансье завести:
– А сейчас на сцену приглашается молодая, но очень талантливая артистка с чудесным русским именем Ефросинья.
Фрося…
Зрители, отлично помнившие одну из самых смешных советских комедий, как правило, начинали выкрикивать:
– Бурлакова! Фрося Бурлакова!
И начинался хохот, попробуйте сыграть после этого серьезное произведение! Да все ждали, что я сейчас пущусь вприсядку вокруг арфы.
В конце концов я обозлилась, решила начать жизнь сначала, убежала от нелюбимого мужа и заявила Кате, Сереже, Юле и Кирюше, что меня зовут… Евлампия. Уж не знаю, почему на ум взбрело это имечко.
