Николай-то давным-давно ушел, а отец был жив, ты не прав!
– Из-за чего ты сделала такой вывод? – тихо поинтересовался Костин.
Я всплеснула руками:
– Совсем меня за дуру считаешь! Мертвый человек не разговаривает!
– Понимаешь, Лампуша, – вздохнул Володя, – оказалось, что покойник способен говорить.
– Что за чушь?
– Я сам чуть голову не сломал, прежде чем догадался. И помогла, как ни странно, мне Нора.
Вызванная на допрос бывшая жена Славина заливалась слезами.
– Тут ошибка, Николя не мог и пальцем тронуть Лену, ужасная, трагическая ошибка.
Но майор знал уже слишком много из того, что произошло раньше, и не очень поверил матери. Ему пришлось выслушать длинный рассказ о том, какой замечательный сын Николя. Нора припомнила все, начиная с детских лет.
– Он всегда мечтал стать актером, – причитала Нора, – даже овладел такой редкой вещью, как вентрология, но мы с отцом настояли на получении экономического образования.
– И тут у меня в мозгах разом просветлело, – объяснял Костин, – вентролог! Понимаешь, Лампа?
– Нет.
Это кто такой?
– По-простому, не по-научному, чревовещатель, человек, который умеет говорить животом, не разжимая губ.
Я потрясенно молчала.
– А еще, – не останавливался Володя, – Николай славился редким умением изображать чужие голоса, ведь правда, Ребекка Вячеславна?
Бекки кивнула и тихо дополнила:
– У него просто был талант имитатора, в детстве он всех дурачил, придет домой и кричит из прихожей, как папа:
– Салют! Я подарочки принес!
Мы бежим, толкаемся, а там Николя стоит.
– Фиг вам, а не подарочки.
Но только он уже лет пятнадцать так не шутил.
– Навык, однако, не потерял, – подвел итог Володя.
– Вот почему «Вячеслав Сергеевич» звонил Лене по городскому телефону! – сообразила я.
– Да, – кивнул Володя, – он не рискнул войти в кабинет убитого отца и воспользоваться его аппаратом. А Лена услышала знакомый голос и обеспечила убийце алиби.
Но на этом дело не закончилось. Николай решил перестраховаться и направить следствие по ложному следу, он вообще не хотел никаких разбирательств, ему было жизненно необходимо, чтобы дело о смерти академика Славина было закрыто и похоронено.
Ради этой цели он уничтожил Лику.
– Боже, – прошептала Бекки, – о нет!
– К сожалению, да, – вздохнул Костин, – дело опять было обставлено очень тщательно. Сначала Николай портит машину Лики, просто снимает клемму с аккумулятора, но она ничего не смыслит в моторах и решает, будто автомобиль совсем сломался.
