Инну Яковлевну он избил так, что директор вызвал «Скорую помощь», и медики увезли рыдающую женщину в Институт Склифосовского зашивать порванные губы и вправлять сломанный нос.
Дело удалось замять с трудом. Сберкнижка Славиных заметно похудела, Николая быстро перевели в другую школу, и Нора отправилась со старшим сыном к психиатру, но доктор только разводил руками: никакой патологии. Из его рта сыпались объяснения: пубертатный возраст, гормональный взрыв, перерастет, успокоится. Но Нора ушла расстроенная до крайности, сжимая в руке рецепт на какое-то успокаивающее средство.
Ну при чем тут гормоны, когда Николя еще в трехлетнем возрасте синел от злобы?
В конце концов мать нашла разумное, как ей казалось, решение проблемы. За каждый день, проведенный без драк, Николай получал три рубля. А за каждую драку Нора у него из копилки забирала три рубля. Это покажется странным, но такая дикая тактика дала положительный эффект. Не сразу, но Николя научился сдерживаться.
Однажды, парню уже было почти восемнадцать, Бекки не слишком удачно пошутила над его внешностью.
Николя побелел, Нора испугалась, но старший сын молча вышел в холл, откуда раздались звон стекла и вскрик домработницы. Мать выбежала на шум, увидела разбитое зеркало и Николая с окровавленной рукой.
– Что случилось? – кинулась к нему Нора.
– Ничего, – буркнул парень и ушел.
Правду рассказала домработница. Оказывается, юноша выскочил из столовой и со всего размаха треснул рукой по зеркалу.
Нору происшествие порадовало, значит, любимый сынуля все же научился гасить костер злобы, пусть хоть и ценой своих рук и стекол!"
"Шли годы, Николай стал взрослым, жил под папиным крылом. Он без всяких проблем защитил кандидатскую диссертацию, потом, в тридцать лет, докторскую. Мало кому удается в таком возрасте достичь подобных высот в науке. Да и члены ученых советов, мужи, возраст которых, как правило, в районе шестидесяти, не слишком любят выскочек с докторскими диссертациями и забрасывают слишком молодых претендентов «черными шарами».
Но для Вячеслава Сергеевича не существовало преград, и ученый совет единогласно присудил докторскую степень его сыночку. Словом, карьера Николая шла в гору, пока не случился досадный сбой.
Российская академия образования объявила прием новых членов, а Николаю страшно захотелось стать академиком, никаких материальных благ это не давало, одни моральные удовольствия.
