Дом 24 стоял последним – большая кирпичная башня с огромными лоджиями. Здание резко выделялось на фоне других: серых, блочных, унылых.
Подъезд щетинился домофоном. Я набрала сначала 29, потом 029, затем 129, но никакого ответа не последовало. По счастью, дверь вдруг открылась, и из нее вышел приятный молодой человек. Обрадовавшись, я проскользнула внутрь и налетела на лифтершу.
– Минуточку, – грозно рявкнула она, – вы к кому?
– В 129-ю.
– И кто нужен?
– Комарова Маргарита Семеновна.
– Адрес где взяли?
– Послушай, – вышла я из себя, – тебе анализ крови не нужен? Не стесняйся, проси.
Схожу в поликлинику и принесу.
– Я выполняю постановление общего собрания жильцов, – рявкнула консьержка, – никто не хочет, чтобы по этажам бомжи шлялись и коробейники!
– Интересное дело, я же сказала, в 129-ю, к Комаровой!
– Рита вместе с мужем уже два месяца как уехали на работу в Африку, – спокойно объяснила дежурная, – муж у нее шофером при посольстве служит, а она медсестрой. Квартиру сдали иностранцам, супружеской паре из Германии, очень приятные, аккуратные люди, но по-нашему ни бельмеса.
Я им «Здравствуйте», а они мне «Гутен морген», вот и весь разговор. Так что опоздала ты, милая, в гости!
– Надо же, – пробормотала я, – давно не созванивались, а тут шла мимо, дай, думаю, загляну.
– Придется тебе идти дальше, – заявила вредная бабка и, увидев, что в подъезд проникает группа парней, сразу потеряла ко мне интерес.
– Эй, эй, вы куда?
Я вышла на улицу и в растерянности села на скамейку.
Все. Конец.
Глава 29
На дачу я приехала полубольная, даже фруктов не купила детям. Никогда еще до сих пор в моей жизни не было такой сокрушительной неудачи. Сейчас быстро приму душ, смою с себя городскую пыль, лягу в гамак, который Кирюшка предусмотрительно повесил в приятной тени, и попробую слегка раскинуть мозгами.
– Ну, – пробормотала я, входя на террасу, – что произошло? Отчего все дома с кислыми лицами?
– У нас несчастье, – вздохнул Кирюшка.
– Жуткая беда, – всхлипнула Лизавета.
– Катастрофа, катастрофа, – словно хорист, сопровождающий постановку греческой трагедии, запричитал Костик, – катастрофа, катастрофа…
Я окинула компанию быстрым взглядом. Дети странный народ. Упадут с велосипеда, собьют ноги до костей и весело пьют чай, оставляя на полу кровавые капли, но потеря фантика от жвачки может заставить их прорыдать больше часа.
– И что же случилось?
– Там, – всхлипнул Костя, – в коробке из-под ботинок, в углу.
