– Ничего, – ободрил шофер, – вытаскивайте во двор и еще раз, аккуратненько!
– Давай, родимый, – охнули парни, дернули на себя…
Раздался треск, и рама вылетела из проема, осколки дождем усыпали траву.
– П…ц, – сказал бригадир, – приехали.
– Зато теперь точно пройдет, – обрадовался водитель, – заталкивай, ребята, а ты, Петька, иди в комнату и подстрахуй.
– Мы поможем! – заорали дети и понеслись вместе с невозмутимым Петром в гостиную.
Собаки, обожающие быть в центре внимания, прогалопировали за ними.
Теперь, когда разломанная рама валялась под окном, кожаный монстр потихоньку начал пролезать внутрь.
И опять сначала все шло хорошо и застопорилось посередине.
– Ничего, – крикнул бригадир, – должон пройти, тащи, Петька!
– Мы вместе! – завопили дети.
Все уцепились за диван и потянули его внутрь.
– Эх, раз, два, три, – скомандовал бригадир, и грузчики снаружи сильно толкнули мебель.
Две силы сложились вместе и произвели потрясающий эффект. Словно гигантский снаряд из белой кожи, диванище влетел в комнату.
Петька не сумел удержать спинку, впрочем, дети тоже. С жутким звуком кожаная красота проскочила почти всю гостиную, подмяв под себя незадачливого Петю, Кирюшу, Костю и двух мопсих. Лизавета успела отскочить. Диванчик проехал по инерции еще пару метров, стукнулся со всего размаха о буфет и замер. Стоящая на буфете открытая банка с черничным вареньем рухнула вниз, темно-синяя сладкая жижа потекла по роскошной обивке.
– Эй, Петруха, жив?
– … – ответил из-под дивана Петя.
– Моя нога! – взвыл Кирюшка.
– Ой, мокро, – пищал Костя, – тут лужа!
Мопсихи молчали, но, судя по напряженному сопению, ситуация им совсем не нравилась.
– Поднимите скорей диван!!! – завопила я. – Чего стоите, идиоты!
Грузчики вскочили в окно, и диван повис в воздухе. На свет появились отчаянно матерящийся Петька, стонущий Кирюшка и насквозь описанный мопсихами Костя.
– Ничего, ничего, – радовался шофер, – зато все на месте, теперь только креслица остались!
Кресла действительно вошли в комнату без труда. Я пошла за тряпкой, чтобы вытереть варенье, но, когда вернулась, обнаружила, что от лужи не осталось и следа.
Рейчел и Рамик, став похожими на чау-чау, стояли у дивана, вывалив наружу совершенно синие языки. Впрочем, девчонки-продавщицы не обманули. С обивкой ничего не случилось. После всех пертурбаций диван был свеж, словно майская роза, а на коже не было ни пятнышка, ни царапинки.
– Ладно, хозяйка, – отдуваясь, крякнул бригадир, – пока тебе, делайте покупки в «Трех китах».
