– Та давняя история – случайность, – настаивала Зоя. – Поверьте, я хорошо знаю мужа, он не мог никого убить, он слишком мягкий, податливый, бесхарактерный, если хотите. Кто-то попросит, а Виктор бежит и делает.
Я тяжело вздохнула. Интересно, кто попросил его расстрелять Вячеслава Сергеевича Славина? Или сам догадался?
Глава 24
На Киевском рынке я затарилась под завязку. Натолкала в сумку столько всего, что, когда вышла в Переделкине, хлипкие ручки не выдержали и оборвались.
Торба шлепнулась на грязный асфальт, и сочные нектарины вперемешку с черешней покатились в разные стороны.
Отчаянно чертыхаясь, я собрала фрукты и осмотрелась. Делать нечего, придется брать левака. Но небольшая площадь, где всегда толкутся шоферы в ожидании заработка, была пуста. Мне, как всегда, везло. Только в тени раскидистого дерева уютно устроилась крохотная машина «Ока». Подойдя поближе, я заметила на заднем стекле кучу знаков: «Осторожно, за рулем инвалид», потом изображение чайника, пускающего пар, небольшой плакатик со словами «Еду, как умею» и огромную надпись, буквально через все стекло: «Аккуратно, шофер – слепой».
В полном изумлении я уставилась на последнее сообщение. Как это слепой? Тут дверцы «Оки» распахнулись, и на свет божий выглянули два старика. Один, в круглых бифокальных очках, сидевший на водительском месте, зычно крикнул:
– Эй, детка, такси ищешь?
– Тебе куда, внучка? – гаркнул второй.
– В Алябьево, – робко проблеяла я.
– Двадцать рублей, – сообщил шофер, – лезь скорей, никого, кроме нас, не будет.
Молодежь от жары попряталась."
"Прижимая к груди сумку, я подошла к «Оке» вплотную. С близкого расстояния старички выглядели еще хуже: древние, как египетские мумии.
– Давай, залазь! – орал тот, что сидел на пассажирском месте.
– Пашка, не визжи, – гаркнул шофер, – она молодая, хорошо слышит!
– Ой, прости, – почти нормальным голосом ответил первый, – сам-то я туговат на ухо, вот и громыхаю. Садись, внучка.
– Ты, Пашка, видать, совсем от жары умом тронулся, – заголосил водитель, – чтобы ей сесть, ты должен вылезти и девку впустить, у нас только две двери!
– Твоя правда, – вздохнул туговатый на ухо дедушка и начал выкарабкиваться наружу.
Я с опаской смотрела, как он выбирается из «Оки». Наконец процесс завершился.
– Гришка, – заорал дедок, становясь на ноги, – откидывай сиденье; полезай, девка!
Понимая, что опять стала жертвой обстоятельств, я покорно принялась ввинчиваться в салон «Оки», сравнимый по размерам со спичечным коробком.
