– Был, – спокойно возразила я, – был, только отчего-то под школьной фотографией написано Вячеслав Рожков.
– Ах, Славик, – протянула Анна Ивановна, – бедный ребенок.
– Почему?
– Очень талантливый мальчик, эрудированный… Но умер!
– Умер?!
– Да, – вздохнула Анна Ивановна, – поехал в Москву поступать в МГУ и случайно попал под поезд."
"Секунду я обалдело молчала, потом пробормотала:
– Родители его кто были?
– Извините, не помню, дело давнее.
Мне показалось странным, что великолепная память подвела хозяйку именно в этот момент, поэтому я достала из сумочки несколько фотографий и положила их перед директрисой.
– Вячеслав не погиб. Он благополучно добрался до столицы, поступил в МГУ, стал доктором наук, профессором, академиком. И вы это отлично знали, потому что отправили к нему в свое время внучку Тоню, ту самую, которая покончила с собой. Честно говоря, меня интересует всего лишь несколько вопросов: каким образом Вячеслав Юрьевич Рожков превратился в Вячеслава Сергеевича Славина? А главное, зачем? И почему в личном листке при подаче документов в МГУ он написал, будто вы его родная мать?
Анна Ивановна побледнела:
– Вы не из «Учительской газеты».
– Да, я – частный детектив, меня наняла дочь Славина Ребекка, чтобы узнать, кто убил ее отца. Сразу признаюсь, мне кажется, корни преступления кроются здесь, в вашем городе.
Анна Ивановна тяжело вздохнула:
– Нет, вы не правы, та история не может иметь никакого отношения к убийству Славика.
– И все же!
Коломийцева принялась бессмысленно передвигать посуду, потому поинтересовалась:
– Вы какого года рождения?
– 1963.
– Вам будет трудно понять.
– Ничего, постараюсь.
Анна Ивановна еще поколебалась минуту, потом со вздохом решилась:
– Ладно, Славика все равно уже нет в живых, а его детям от правды вряд ли хуже будет, слушайте.
Отец Славы был блестящим генералом, хотя, может быть, я неверно называю воинское звание. Юрий Вячеславович Рожков работал в системе НКВД и, очевидно, обладал дьявольской прозорливостью, так как в 1951 году стал начальником городского управления в Мартынове, по тем временам просто богом.
– Как? – изумилась я. – Разве Слава не сирота?
– Давайте по порядку, – мягко укорила меня Коломийцева, – если я начну пересказывать не с начала, вы ничего не поймете.
Сталинская машина репрессий работала четко. Органы НКВД пачками сажали людей в лагеря, но через какое-то время чистке подвергались и сами сотрудники Комиссариата внутренних дел, также отправлялись по этапу.
