Легкие словно пробило, дыхание начало вырываться со свистом.
Так, не останавливаемся, двигаемся дальше!
Скрутил волосы и приподнял повыше, по ее тонкой шее поползли острые пики мурашек. Смотрелось офигенски круто. Не знаю, что в ней такого, но ее спина, покрытая мурашками, это чистый кайф. И волосы – темные, тяжелые, густые… Сжал их у самых корней – они до сих пор были влажными, потянул пожестче, она изогнулась призывно и совсем сорвала башню этим доступным видом.
Хотел, чтобы сама на моем члене двигалась, но изнутри грудную клетку разворотило каким-то ебучим желанием дотрагиваться до нее.
Неизменно дотрагиваться всюду, чтобы знать, что она моя. Свободная рука сама переползла на грудь. Приятная мягкость полушария легла в ладонь, как в законное место, тугой сосочек приятно толкнулся под пальцы.
Сдавил его немного сильнее, с трудом подавив вдоху и желание самому толкнуться концом между влажных складок. Хочу убедиться, что она хочет меня не меньше, чем я ее.
Всего лишь убедиться, потом сама наскакивать на хер станет.
Прижавшись головкой к складкам, скольжу вдоль них. Член двинулся по дорожке, проехался, как по маслу.
– Якуб! – заскулила Мия, приподняв попку, изогнулась призывно, задрожала.
Начала вилять бедрами, жаждая насадиться на конец.
Я чуть не кончил от ее вихляний, сцепил зубы в крепкий капкан, чтобы не стонать, как конченный, только от прелюдии.
– Хочешь?
– Да! – пробормотала, когда головка снова требовательным нажимом пробралась до входа и скользнула дальше, до самого клитора.
Крепче схватил за волосы, оттянув голову назад, еще больше изгиб, она выгнулась дугой и начала искать ладонями точку опоры.
– Как хочешь?
Отодвинувшись, принялся надрачивать член по всей длине, наслаждаясь ее доступностью и готовностью отдаться мне. В голове что-то шарахнуло, мысли сбились в кучу, как овцы, ничего путного придумать не получалось. Ощущал только бескрайнее желание заклеймить каждый сантиметр ее тела, пометить!
Никогда такой безумной похотью не страдала, не сгорал до самого основания.
Всегда оставалось место для себя и своих мыслей, а сейчас – ничего. Сумятица, фарш… Мысли и намерения – все вокруг нее вилось, а прежде всего – сумасшедшая жажда обладания.
Не удержавшись, куснул ее все-таки за плечо, покатал соски напряженных грудей, смял полушария в ладони.
– Якуб… – отозвалась со свистящим шепотом.
– Противозачаточные пьешь? – спросил на последнем издыхании, как помирающий перед кончиной.
