Такой быстрый, едва уловимый проблеск удовольствия, который скрыть почти невозможно. Но уже в следующее мгновение снова маска непонимания и удивления.
– Не понимаю, о чём вы, – настаивает на прежнем.
– Петрова, не рой другому яму! Особенно таким, как я. Сама в неё попадёшь. А я помогу, без всякого сомнения.
Я шагаю ближе к ней, а она, понимая, что я не шучу, инстинктивно отступает на полшага назад.
– Ты решила играть со мной? Хорошо. Но помни, я отвечу. Только я не стану, как ты мстить из-за угла, исподтишка, под чужим именем и лицом.
Я сделаю это открыто. И поверь, тебе это не понравится.
– Ой ли? И что вы мне сделаете? – она ухмыляется не стесняясь.
– Ну, мне даже никакой сложной спецоперации, типа твоей, не понадобится разрабатывать. Всё проще, легче и… гораздо быстрее.
– Уже боюсь!
– Правильно, бойся! – делаю паузу посолиднее, подольше.
Пусть погадает, что я придумал. Только хватит ли мозгов?
– Хорошо, – вздыхаю, делая вид, что мне искренне жаль. – Раз не понимаешь по-доброму, значит, будет по-плохому.
Медленно, почти театрально, достаю из внутреннего кармана две ампулы. Стекло блестит под светом лампочек в подъезде."
"Для неё, человека, знающего название лекарств этикетки с маркировкой узнаваемы с первого взгляда. Уверен, она точно помнит, то такие идут под строгий учёт, и потеря хоть одной такой ампулы сулит огромные неприятности, вплоть до уголовного срока.
– Что это? – сдувается.
– Ты помнишь о потере двух ампул тобой? – спрашиваю, наблюдая, за ней. – Одной при правлении Станислава Михайловича… а второй – при мне.
Она кивает, но в её взгляде появляется недоумение.
– Бывший заведующий тебя спас. С твоим отношением к работе со мной такое не пройдёт, сама понимаешь.
– А зачем вы мне эти ампулы показываете, если я потеряла одну?
– Разве? – хмурюсь театрально. – А я заявлю, что потерянных ампул как минимум три, – произношу тихо, почти неслышно, но вижу, она слышит и понимает, о чём я хочу сказать.
– У вас ничего не получится. Они по строгой отчётности.
– Хорошо, давай проверим, если ты сомневаешься. Только если у меня всё получится, это, как понимаешь, совсем иной коленкор для проверок, расследований и… твоего совсем не светлого будущего.
Петрова замирает, понимая всю плачевность ситуации.
Замечаю, как она пытается собраться, но страх уже совершенно точно разъедает её изнутри.
Такого расклада она явно не ожидала. Но она не оставила мне выбора. На кону моя семья, моя жизнь.
Я хотел по-хорошему и начал с этого.
