МАКСИМ
Вообще не понимаю, что творится. Что случилось с Полиной? Почему она так себя ведёт? Всё время говорит о какой-то любовнице, о какой-то Ксении… Да ещё и беременной!
Откуда это всё взялось? Я же, кроме работы, родителей, брата и семьи практически ни с кем не общаюсь. Какие, нафиг, любовницы?!
Да мне никто не нужен! Я люблю свою жену!
Но она не верит, снова и снова пытаясь доказать, что я ей изменяю.
Когда она заявляет, что уйдёт с дочкой к матери, в растерянности и злости я соглашаюсь пожить отдельно.
Но не потому, что хочу уйти, а чтобы она сама никуда не уходила с ребёнком. А также, чтобы прекратить этот бесконечный спор о моей виновности или невиновности перед ней.
Конечно, потом жалею.
Однако, если сейчас пойти на попятную – это всё равно что признать её правоту. А я не хочу этого делать, потому что всё это – чушь!
Думать, что у неё что-то не в порядке с психикой не хочу. Предпочитаю думать, как и сказал: что-то странное творится и кто-то явно вкладывает ей в голову мысли о моей неверности.
Моей женой манипулируют. И кто-то явно пытается нас поссорить. Сопоставив всё, в этом у меня теперь нет никаких сомнений.
Но я не позволю, чтобы нас так разводили, и докопаюсь до правды.
Подъезжаю к родительскому дому, паркую машину и на несколько минут остаюсь сидеть, закрыв глаза. Голова тяжёлая, в висках стучит.
Что сказать родителям? Мы с Полиной никогда не ссорились так, чтобы разбегаться по разным углам. Да, бывали споры, даже серьёзные, но чтобы вот так – жить отдельно.
.. Это что-то новое.
Отчитываться перед ними, я, конечно, не обязан. Я уже не мальчишка, у меня своя семья. Но мы всегда были честны друг с другом и делились проблемами.
И сейчас, признаюсь, мне отчаянно хочется выложить им всё: эти дикие обвинения, эту Ксению, беременность, которой не может быть. От меня, по крайней мере, точно!
Может, они, глядя со стороны, без эмоций, увидят детали, которые не вижу я? Может, подскажут, как быть дальше?
Год назад они сами были на грани разрыва.
Выдержали. Значит, поймут.
– Сынок... – Мама открывает дверь, улыбается, но в её глазах растерянность. – А ты чего один? А где Полюшка и Саша?
Голос у неё тёплый, но я слышу тревогу. Она уже догадывается, что что-то не так.
– Мам... Можно я у вас поживу? Буквально на пару дней… Надеюсь...
Никогда не думал, что произнесу эти слова. Всю жизнь я был тем, кто держит удар, решает проблемы, а не бежит под родительское крыло.
