Слоняюсь из кухни в комнату, из комнаты в коридор, и каждый шаг отдаётся в висках тяжёлым, глухим стуком.
Замкнутое пространство и так давило на меня последнее время, а теперь оно давит даже сильнее, чем усталость. Сильнее, чем бессонные ночи.
Оно вытягивает из меня последние силы, оставляя только пустоту.
Узнав о нём столько подробностей, я совершенно точно понимаю, что наши жизни не будут прежними. Пока я не знаю, что я скажу ему. Но молчать совершенно точно не стану.
Мне надо подготовить вопросы, но мысли путаются, как спутанные нитки в игре у кошки с клубком.
Мозг отказывается формировать нормальные, логичные, связные фразы, и есть только обрывки, не позволяющие сразу одним махом, показать ему, что я владею полной информацией о его тайной жизни.
Например, можно сказать: приходила твоя любовница. Это будет слишком прямо.
Или так: я всё знаю о вас. Но это будет слишком расплывчато и никакой конкретики.
А мне хочется что-то такое сказать, чтобы сразу у него из-под ног почву выбить, и он быстро собраться не смог.
Моя подруга, кстати, которая недавно плакала у меня на плече, долго собирала доказательства неверности своего мужа.
Выслеживала, проверяла телефон, ловила взгляды, искала следы помады на воротнике. Недели сомнений, недели боли.
А мне… мне несказанно повезло. Мне даже искать ничего не пришлось. Правда сама пришла в дом. Довольно уверенно, с улыбкой, кстати.
Начну с того, что сразу же спрошу про часы. А потом следом покажу ему их. Те самые часы, которые я держала сегодня в дрожащих руках, пока незнакомая женщина объясняла, почему они оказались у неё дома.
Дверь открывается, и Максим появляется на пороге.
Присматриваюсь к нему. Обычное, ничем не примечательное поведение. Ни грамма нервозности, растерянности, всё как обычно.
Как только он подходит ко мне, мой взгляд сразу прилипает к его левому запястью. Там действительно теперь пустота.
Сердце сжимается так сильно, что на мгновение перехватывает дыхание.
– Что с тобой? – замечая, видимо, мою реакцию, он присаживается передо мной на колени, заглядывает в глаза и проводит рукой по моей щеке.
Его лицо в этот момент полно, как мне кажется, искреннего беспокойства.
Как же хорошо он научился притворяться. Надо же, раньше не замечала.
Молчу. Подготовленные слова, которые так ясно звучали в голове, теперь застревают где-то в горле, образуя плотный ком.
И вроде за эти несколько часов речь такую пламенную приготовила, а теперь ни единого слова из себя выдавить не могу.
