– Согласится ли? – в моих словах куча сомнений. – Она всё время требует меня.
– Надо пробовать.
– Ты, мне кажется, разбаловала её руками, – говорит мама, вернувшись из комнаты и прикрыв за собой дверь.
В её голосе слышится лёгкий намёк, будто я совершаю ошибку в воспитании дочери."
"Но как мне ей объяснить, что иногда проще по двадцать минут укачивать на руках, чем слышать этот плач часами, когда я не беру её на руки? Она говорила, что со мной таких проблем с детства не было.
– Нельзя так, доченька, – вздыхает участливо.
– А что же мне делать? Откуда мне знать, как лучше? У меня не было опыта материнства раньше. Может, и избаловала я Сашу, не спорю.
Слёзы прорываются внезапно, они катятся по щекам без остановки.
Мама затихает, даёт мне выплакаться. Её ладонь осторожно ложится поверх моей.
– Доченька…– её пальцы мягко вытирают мои слёзы, как будто мне снова пять, и я разбила коленки. – Всё пройдёт. Маленькие детки – это труд. Каждодневный! Тяжёлый! Не все с ним справляются спокойно. Да и дети у всех разные.
Ты вот беспроблемная была, в Сашка у тебя с шилом в попе. Ну что же поделать.
Она вздыхает, пару секунд молчит, словно ищет новые слова для поддержки.
– Зато потом будешь вспоминать с улыбкой, когда она подрастёт. Потерпи. Ещё чуть-чуть и станет легче.
Я знаю, она хочет помочь. Но…
– Мама, дело не в Сашке. Всё это я помню. Ты мне говорила уже.
Голос дрожит. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться.
– А в чём тогда? Я думала, ты из-за неё расстроена.
– Дело в моём муже.
– А что с ним? – не понимает меня, хмурится.
– Макс сильно изменился за последнее время. В голове столько всего… Пожалуй, самое страшное, что я не понимаю – почему он так изменился?! И боюсь, что если я права в своих страхах, то уже никогда не смогу вернуть того человека, которого так люблю.
– Говори яснее.
– Пока не могу сказать точно, но я чувствую, что что-то не так. Мы словно стали… чужими. Ему вообще на всё наплевать! На меня, на Сашку! Раньше хоть подходил к дочери, а теперь вообще практически не подходит, – голос дрожит, но я пытаюсь взять себя в руки.
– Устаёт человек! В его годы стать заведующим целого отделения – это дикий труд и ответственность. И странно, что ты не понимаешь этого, Полина.
Мама встаёт на сторону моего мужа, отчитывая меня, словно я эгоистка.
– Нет, мам. Он стал... другим. Я не знаю, как это объяснить, но моё сердце, – прикладываю руку к груди, – оно словно кричит, что Макс меня обманывает, мама. Теперь он слишком часто задерживается.
