Вместо того чтобы зайти в туалет, он заходит в тесную телефонную кабинку и набирает номер своего бывшего дома:
– Привет, Мэрайя.
– Привет, Колин, – отвечает она после секундной паузы, и в ее голосе он слышит то, чего не хотел бы слышать, – нотку восторга.
Она всегда ждала его как спасителя, и это слишком ко многому обязывало. Никто в здравом уме не захотел бы брать на себя такую ответственность. Прижавшись лбом к металлической стенке кабинки, Колин пытается собраться с мыслями и сказать то, что должен, но вместо этого спрашивает:
– Как Верина спина?
– Гораздо лучше.
Уже носим нормальную одежду.
– Хорошо.
Снова повисает пауза, и Колин вспоминает, что такие пробелы в разговоре всегда очень нервировали Мэрайю. Раньше она болтала обо всем подряд, лишь бы не молчать. А вот сейчас молчит. Такое ощущение, будто она так же, как и он, хранит какую-то тайну.
– У тебя все в порядке? – наконец спрашивает Мэрайя.
– Да. Еду в Лас-Вегас на конференцию."
"– Ясно, – говорит она мягким ровным голосом, но он чувствует, что за этим коротким словом стоит вопрос: «Неужели ты можешь продолжать жизнь как ни в чем не бывало?» – Наверное, ты хочешь поговорить с Верой?
– А можно?
– Разумеется, можно, Колин.
Ты ее отец.
Слышатся какие-то помехи, и, прежде чем он успевает еще что-нибудь сказать Мэрайе, берет трубку Вера:
– Привет, папочка.
– Привет, Кексик, – говорит Колин, наматывая на руку змею металлического провода. – Звоню сказать тебе, что на несколько недель уезжаю.
– Ты всегда уезжаешь.
Его поражает правдивость этих слов. Он действительно столько путешествует по работе, что почти все его воспоминания о дочери и, надо полагать, ее воспоминания о нем связаны со встречами и с расставаниями.
– Но я всегда по тебе скучаю.
– А я по тебе.
Шмыгнув носом, Вера передает трубку матери.
– Извини, – говорит Мэрайя. – В последнее время она довольно непредсказуемая.
– Это можно понять.
– Конечно.
– Она же еще маленькая.
– Да. Но в любом случае она наверняка рада, что ты позвонил.
Колин удивляется тому, какой странный у них выходит разговор. Раньше воркотня Мэрайи накрывала его с головой, как морская волна. Он никогда толком не слушал всех этих бесконечных рассказов о талончиках из химчистки, о школьных конференциях и акциях в продуктовом магазине. А теперь рассказы прекратились, и он, к своему удивлению, заметил, что увяз по горло в песках этого брака.
