– С ума сойти, что тут у вас творится!
– Вы, похоже, давненько здесь не бывали. Сейчас еще тихо, а чуть попозже сектанты петь начнут.
Джоан качает головой:
– Значит, Мэрайи Уайт, надо полагать, здесь действительно нет?
– К счастью, нет. Если бы они были, тут бы еще больше народу собралось.
– А кто-нибудь в доме есть?
– Ее мать. Обороняет форт, так сказать.
Полицейский пропускает Джоан, она ставит машину у газона, поднимается на крыльцо и звонит. В окошке появляется лицо немолодой женщины, которая, видимо, колеблется: открывать или нет.
– Я Джоан Стэндиш! Адвокат вашей дочери!
Дверь распахивается.
– Милли Эпштейн. Входите. – Джоан перешагивает порог, и женщина сразу подступает к ней с расспросами: – Как они? С ними что-то случилось?
– С кем?
– С Мэрайей и Верой. – От волнения Милли не знает, куда девать руки. – Как вы, наверное, слышали, их сейчас здесь нет."
"– Насколько мне известно, с ними все в порядке. Но мне очень нужно связаться с вашей дочерью. – У Джоан профессионально развит навык чтения по лицам.
Она ясно видит, что мать клиентки чего-то недоговаривает. – Миссис Эпштейн, это очень важно.
– Я не знаю, где они. Клянусь!
Подумав, Джоан спрашивает:
– Но дочь, наверное, звонила вам?
– Нет.
– Тогда остается только надеяться, что скоро позвонит. У меня для нее сообщение. Передайте ей, что бывший муж хочет забрать у нее опеку над ребенком и уже подал соответствующее заявление. Я понимаю, она, вероятно, просто хотела оградить девочку от всего этого.
Но судья расценит ее бегство как нежелание действовать в рамках системы. Скажу вам честно, миссис Эпштейн: это ей на пользу не пойдет. Чем дольше она будет скрываться, тем больше у Колина Уайта шансов получить опеку.
Лицо пожилой женщины белеет, губы плотно сжимаются.
– Скажите ей, пожалуйста, чтобы позвонила мне, – просит Джоан.
– Скажу, – кивает Милли.
Озеро Перри, штат Канзас. 24 октября 1999 года
Мэрайе не спится. Повернувшись на бок, она смотрит через окно на ночное небо и на звезды, которые, как ей кажется, можно положить к себе на ладонь, стоит только протянуть руку.
Измеряя время ровным дыханием Веры, Мэрайя позволяет своим мыслям играть в чехарду. Сколько еще нам можно здесь оставаться? Что делать потом? Как там мама? Не явится ли завтра сюда репортер? Или это произойдет послезавтра?
Мэрайя садится и тянет вниз футболку, в которой спит. Вере Иэн купил ночную рубашку, а ей – нет.
