– Она бы не оказалась под мостками, если бы вы не привели ее к озеру! И вообще, откуда мне знать? Может, вы сами ее туда и толкнули?
В глазах Иэна вспыхивает ярость. Вот, значит, какую благодарность он получает за спасение ребенка! Тяжело дыша, он делает шаг назад.
– А мне откуда было знать, – ухмыляется он, – что она не умеет ходить по воде?
Мэрайя уже давно накормила Веру горячим супом, искупала и уложила спать, а Иэн все не возвращался. Мэрайя, даже не отдавая себе в этом отчета, начинает мерить комнату шагами и пялиться на серую рябь в телевизоре.
Ей хочется извиниться. Теперь они оба остыли, и он, наверное, сам понимает: когда она на него напустилась, за нее говорил страх. И все-таки надо бы сказать ему об этом. В конце концов, Вера и одна могла добрести до пруда и упасть в воду. Не окажись рядом Иэна, девочка утонула бы.
Увидев, что дочка крепко спит, Мэрайя садится на краешек кровати и гладит детскую щечку, теплую, точно спелый персик. Как другие матери умудряются не упускать детей из виду? Откуда они знают, что, если закрыть глаза, с ребенком в этот момент ничего не случится? Погружение в почти ледяную воду может иметь серьезные последствия, но с Верой вроде бы все в полном порядке.
Кто бы ни был этот Верин Бог, из воды ее вытащил не Он, а Иэн. И за это следовало бы его поблагодарить.
Маленькую комнату пересекает колеблющийся луч автомобильных фар. Мэрайя выходит из спальни и ждет Иэна. Но проходит минута, потом две, а потом и пять. Выглянув в окно и убедившись в том, что машина действительно подъехала, Мэрайя открывает входную дверь.
Иэн сидит на крыльце, прислонившись к косяку.
– Мне жаль, что так получилось, – говорит Мэрайя, краснея.
– Да уж, сидеть здесь довольно глупо.
Они оба смотрят то на ночное небо, то на гниющие доски крыльца, то на облезающую краску двери – куда угодно, только не друг на друга.
– Мне и правда жаль. Простите меня.
– А вы меня. Я уже не в первый раз затеваю что-то с Верой, не спросив у вас разрешения.
– Иэн потирает шею. – А ей, кстати, понравилось рыбачить. Ну то есть нравилось, пока она не упала.
Они представляют себе Веру с окунем в руках, и эта картинка играет роль мостика между ними. Мэрайя садится рядом с Иэном и рассеянно рисует кружок на грязном крыльце.
– Я не привыкла отпускать Веру от себя, – признается она. – Мне это тяжело.
– Вы хорошая мать.
Мэрайя качает головой:
– Похоже, вы единственный, кто так считает.
