– Не придет, – говорю я, – потому что мы с тобой уезжаем.
Глава 8
Иэну Флетчеру, как никому другому, прямая дорога в ад. Если только он не успеет доказать, что ада не существует, прежде чем туда попадет.
Нью-Йорк таймс, 10 августа 1999 г.
19 октября 1999 года
– Прошу занести в протокол, – говорит Милли, – я против этой затеи.
– А я – за, – объявляет Вера в тот момент, когда Мэрайя застегивает ей куртку. – По-моему, круто быть шпионкой.
– Ты не шпионка, ты беглянка. Ну? Готова?
Мэрайя знает, что Вера готова.
С шести утра, когда узнала о запланированном бегстве. Конечно, Мэрайя постаралась сформулировать все так, чтобы дочка почувствовала себя героиней приключенческого фильма, а не ребенком, которого собираются прятать. Пока все соответствует Вериным ожиданиям: взяв с собой только то, что умещается в рюкзачок, они прокрались к машине, сорок пять минут ехали до торгового центра, а там смешались с толпой, чтобы избавиться от хвоста. Парочка настойчивых журналистов наверняка следит за «хондой» Мэрайи, но машину назад отгонит Милли, а мама с дочкой, переодевшись, вызовут такси к другому входу и уедут в аэропорт.
Пришла пора прощаться. В зеркале общественного туалета Мэрайя ловит взгляд матери. Та подходит, обнимает ее за талию и мягко говорит:
– Ты не должна была позволять им тебя выгнать.
– А я и не позволяю, ма, – отвечает Мэрайя, сглатывая ком в горле. – Я действую с опережением.
Ей ужасно тяжело разлучаться с матерью не только из-за недавней остановки сердца, но и потому, что Милли для нее мама и лучшая подруга в одном лице.
Как бы то ни было, сама Милли не поспорит: чтобы сохранить Веру, нужно идти на все. Попросту говоря, Мэрайя не должна быть снова раздавлена людьми и обстоятельствами, которые ей неподконтрольны. Она не передала матери угрозы Колина и не сказала, куда полетит, чтобы, когда Милли начнут донимать юристы, или газетчики, или Иэн Флетчер, той не пришлось врать. Мэрайя поворачивается и обеими руками обнимает маму:
– Я позвоню тебе. Как только смогу.
Как только буду знать, что все в порядке.
Вера втискивается между двумя женщинами:
– Бабушка, одевайся! Сейчас уже такси придет!
– Милая, бабушка остается, – говорит Мэрайя, дотрагиваясь до Вериных волос.
– Здесь?"
"– Не совсем здесь, конечно, а у нас дома. Будет присматривать… за всем.
– Бабушка должна поехать с нами, – настаивает Вера.
Мэрайя специально не предупредила ее о разлуке с Милли, чтобы она своим громким протестом не сорвала всю затею.
