Однако и правду ему он тоже не мог открыть, поэтому произнес вполголоса:
– Позвольте мне предложить вместо поединка соревнование на меткость. Вы можете привести своих секундантов, и мы будем стрелять по мишеням, а не друг в друга. Если вы победите, я соглашусь на настоящую дуэль прямо там, на месте. Если я выиграю, вы согласитесь примириться со мной.
Эти слова явно разозлили Халстеда.
– Вы хотите, чтобы я сдал экзамен на возможность дуэли с вами? Клянусь Богом, я вызвал бы вас немедленно, если бы не сделал этого раньше! Вы оскорбили меня, усомнившись в моей меткости!
– Вы можете убить меня только один раз.
– К моему сожалению! Но я использую свой шанс. Вы еще услышите обо мне…
– Может быть, не будем объясняться прилюдно? – прошептал Монти. – Я не спал с вашей женой, приятель. Я только пытался. То, что делает человек, когда он пьян, не должно приводить к чьей-то смерти. Я смутно припоминаю, что ваша супруга мне отказала. Но если вы настаиваете…
Последовала долгая пауза, прежде чем Халстед сказал:
– Возможно, в этом нет смысла…
Монтгомери не верил собственному везению, провожая Халстеда недоверчивым взглядом.
Черт возьми, это было так просто! Может быть, завтра ему следует поговорить таким же образом с лордом Чандерсом? А вдруг Монтгомери снова повезет? То, что он говорил оскорбленным мужьям, не было правдой, но спасало репутацию их жен и выводило из-под удара Георга. Монтгомери понял: обвинять во всем нужно выпивку!
Он догнал сестру и закружил ее в вальсе.
– Я чувствую себя намного лучше, – с усмешкой сообщил он.
– Ты устранил проблему?
– Похоже, да.
– Скольких обманутых мужей тебе нужно еще умиротворить?
– Всего лишь одного. Не верь ни единому слову обо мне, Клэр.
– Мы думали, ты будешь более скромно себя вести, – фыркнула она.
– Мы?
– Отец все это время живет в Лондоне. Неужели ты думаешь, что до него не доходили грязные сплетни?
– Он зол на меня?
– Чрезвычайно.
Монтгомери вздохнул.
– Ты знаешь, я вел бы себя скромно и осторожно, если бы не чрезвычайные обстоятельства.
Поверь, слухи обо мне сильно преувеличены. Когда-нибудь ты посмеешься над всей этой ерундой.
Клэр подняла бровь.
– И это все твои объяснения? Мне придется довольствоваться обещанием когда-нибудь вволю посмеяться?
– Вспомни лучше, что я твой любимый брат…
– А кто сказал, что я тебя люблю?
– Ты хорошо знаешь меня и должна верить: за моим поведением кроется нечто большее, чем пошлые интрижки.
