В шикарном черном костюме, белоснежной рубашке с расстегнутым воротом с идеально уложенными волосами, словно небрежно зачесанными назад.
И все это совершенство салютует мне бокалом шампанского. А мне остается только замереть каменным изваянием, вспоминая черный порше. Коня всадника апокалипсиса, пришедшего в мою жизнь, чтобы разрушить ее до основания.
Снова.
В следующий момент мимо него идет официант. Он ловко цепляет с его подноса второй бокал.
Я тут же отворачиваюсь. Смотреть, вспоминать, окунаться в прошлое, как в это самое сладкое шампанское сил нет.
Все слипнется потом. Голова кружиться начнет.
Сглатываю, только надеясь, что совершенно ему не интересна и он даже подходить не будет. Наверняка самому неприятно видеть меня здесь. Чувствую, как пересохло горло. Нужно попить.
И словно по волшебству, стоило мне подумать об этом, перед лицом появляется тот самый бокал. Я даже не думала, что он подойдет. Вернее, надеялась. И брать не хочется. И попить надо. Черт, черт!
И только странность всей ситуации заставляет меня сжать зубы и взять шампанское.
И стоило бы промолчать. Но я мазнула взглядом по белоснежному воротнику и спросила.
— В твоей жизни стало все так плохо, что ты решил поработать официантом?
Брови Артура буквально взлетают вверх.
— Сарказм, Титова? — я Обломова. — Не думал, что доживу. Хотя ты только что оскорбила всех трудяг этого зала, но кого это волнует, верно? Главное ведь блеснуть перед бывшим новыми, стальными яйцами? Вниз не тянут?
Да, рядом стоящий парень с подносом действительно недобро на меня смотрит.
Судя по взгляду в этом месте мне лучше больше не пить и не есть.
— Ну ты же как – то носишь свою корону. Не давит?
— Сидит как влитая, – усмехается Артур и касается пальцами ножки бокала, словно поддерживая его. – Пей. У тебя же горло пересохло.
— Еще бы. Какими судьбами? Решил узнать, почему награда досталась не тебе?
— Диана, Диана. Режешь без наркоза. И когда только успела отточить язык? Хотя твой язык нравится мне любым, особенно когда он…
— Милый! – успеваю поставить бокал на поднос официанту и кидаюсь к мужу, словно он круг спасения, кинутый мне.
– Все понял? Когда все начнется?
— Да вот-вот уже. Вроде понял. Надо просто не упасть, пока поднимаюсь по лестнице.
Я бегло смотрю на пару ступень. Лестницей их назвать трудно.
— Добрый вечер, Виталий Обломов, — представляется муж, а ненавистный голос отвечает.
— Очень добрый. Столько людей. Столько знакомых. Артур Левицкий. С вашей супругой мы уже встречались.
