— Да, мы обсудили этот момент с Артуром, — даже глазом не моргает Виталий. — Он меня убедил что никаких прежних чувств к тебе не питает и заинтересован лишь в продвижении нашего исследования. Я понимаю милая, что мы договорились, но я исхожу из того что лучше для нас всех…
Он ещё что-то лепечет, держит меня за руки, улыбается, а я слышу только шум. Где среди непонятного телевизионного шипения различаю слова «не питает чувств». Прежних чувств. А были, мать его, чувства???
— Диана, — влезает в мою голову Артур, но я не хочу этого.
Я не хочу становится зависимой от его голоса, от его взгляда, от его грубых прикосновений и двадцати сантиметров, которые он однажды дал измерить.
— Замолчи, я разговариваю с мужем! И дело не в том, что когда-то мы встречались. А в том, что к своим целям ты идешь по головам, никого не жалея. Дело в том, что я пытаюсь объяснить своим родным, что работать с тобой — это как залазить в пасть к дракону, который в любой момент сожжёт заживо, — высказала я на одном дыхании, на что Виталий чуть сильнее сжимает мою руку.
Я же пытаюсь спалить взглядом Артура, в глазах которого ответный огонь. Так горячий, что жжет в груди.
— Так вы встречались! – смеется Таня и впервые мне хочется попросить ее заглохнуть. – Вот это совпадение. Ясно тогда почему Диана против. Я бы тоже не хотела работать со своим бывшим.
— Вашей клиникой и продвижением буду заниматься не я, — вдруг прерывает Таню Артур, смотря прямо на меня. – У меня есть более важные дела.
Я лишь буду курировать.
— Ты так говоришь, как будто все уже решено.
Артур отклоняется на спинку стула, абсолютно расслабленный. Спокойный, словно уже сожрал пару девственниц на обед и ждет нового жертво – приношения.
Я перевожу взгляд на Виталия, лицо которого покрылось пятнами. Это бывает в случае, когда он съедает орехи или, когда ему стыдно.
Он ничего не ел.
— Ясно. Ты меня извини. И вы все. Мне нужно подышать свежим воздухом.
— Конечно, я тебя провожу, — вскакивает Виталий, но я кладу руку на его плечо.
— Не надо, милый. Просто что – то душно стало, — беру я сумочку и ни на кого не смотря, ухожу из ресторана.
Пройдя несколько улиц почти не глядя, я заворачиваю в переулок и прижимаюсь лбом к прохладной стене. Мне даже плевать, что она грязная. Хочется просто убиться об нее, не чувствовать обиды, гнева, злости.
Как? Как ему удалось так быстро вызывать у меня отвращению к людям, с которыми я провела пять лет в согласии.
