— Ого-го, — возвращаюсь мыслями к Никите. — Это что за карусель невиданной щедрости? Не связано ли это с постоянными визитами Алены к Диане?
— Твоя Алена пиздит дохуя.
— Полегче, Арт.
— Это я еще мягко выразился. Думаю, ты меня понять должен. Ты развелся, и твоя принцесса раскрыла свои объятия. А моя вот не хочет. Не знаешь почему?
— Ну согласись, ты больше накосячил.
— А ты у нас агнец божий. И, конечно, не хотел ее записать в пожизненные любовницы.
— Слушай, я понял. Куба, говоришь? Давно я что-то на пляже не нежился.
— Вот и отлично. Всю инфу пришлю.
В этот момент звонит мой секретарь Элеонора Александровна. Прекрасная женщина. И главное, знающая свое дело. Несколько встреч запланированы на сегодня, но, как только я вижу Диану, выходящую из клиники, прошу перенести их на завтра. Может, удастся провести с ней побольше времени."
"Она кивает мне и садится в свою машину. Тоже принятую от меня с большим трудом. Но она одна из самых безопасных, надежных и с парктроником, чтобы было удобно парковаться.
Ей даже делать ничего не надо. Просто задать цель.
— Артур Каримович. И про суд я хотела напомнить.
— Уже туда еду. Спасибо, на связи.
— Да и еще. Звонила ваша бывшая супруга. Она в больнице. Просила приехать.
— Что с ней?
— Зафиксированы побои и выкидыш. — Ох уж эта женская солидарность. Да она чуть ли не плачет. Некоторые женщины готовы сочувствовать даже маньякам.
— Отец ее где?
— Он уже пару дней не появлялся. Может быть, я сама… — Вот еще. А телефонные звонки кто принимать будет?
— Ладно, скинь инфу, заеду как смогу.
— Но вы там помягче.
— Да я же сама мягкость. Все. А, да. Самсонову скинь всю информацию по дому на Кубе.
— Сделаю. Хорошего дня.
Диана уже выезжает на проезжую часть, и я усилием воли преодолеваю жадное желание рвануть за ней и узнать, куда она собралась. В голове вертится какая-то мысль, но я не могу уцепиться за край этого слайда, чтобы вытянуть и посмотреть.
Уже через час мы встречаемся на суде. Она садится как можно дальше от камеры, в которой находится потрепанная Таня.
Ничего не осталось от ухоженной матроны, которую я увидел в первый раз в Германии.
Она сидит, рассматривая остатки своего маникюра, и слушает показания свидетелей. В том числе из клиники. Начинает волноваться, только когда выходит Диана. Кричит, обвиняет ее, но, что интересно, Диане как будто все равно. Она словно доклад рассказывает, отвечает на все вопросы прокурора. И вообще кажется, что под кайфом.
После суда я торможу ее у выхода.
