Там, где я ощущала себя грязной, оплеванной. Но все меняет запах. Сейчас он не кричит мне «рядом жеребец», сейчас он шепчет «расслабься». Тонкий, наполняющий до краев ванну моего сознания. Предлагающий окунуться туда и забыться. Снова забыться. И как же с ним легко это сделать. Как же легко поддаться этой силе, которая скручивает меня, как тряпку, выживая досуха. И уже не думаешь, снова не думаешь. И как долго я буду тряпкой?
Я не хочу, не буду слушать внутреннюю тряпку, хочу хоть раз сказать «нет» удушающему желанию.
— Артур, перестань, — требую я, умудряясь впиться ногтями в его руку, которой он уже сжал мне горло. Чертовски приятно, чертовски хорошо.
Но все это уже было.
А наутро я снова буду чувствовать себя разбитой и использованной.
И Артур хочет словно подтвердить это.
Рвет платье, расстегивает лифчик, грубо сминая грудь, и так сдавленную автомобильным сидением.
Крупный член Артура вжимается в меня сквозь ткань брюк, и я знаю, что еще немного — и он скоро будет во мне.
Грубо. Без прелюдий.
Без нежности и ласк.
Его звериная жестокость говорит о том, что сейчас не будет секса — лишь наказание.
И все мои попытки вырваться бесполезны.
— Хватит дергаться. Ты сама этого хочешь!
— Артур, пожалуйста. Ты же не насильник! Ты ломай меня, не делай этого.
Он часто дышит мне в затылок, расслабляет хватку, замирает даже.
Мне больше не больно, но легче не становится. Он просто останавливается. Неужели отпустит?
— Насильник. Шлюха. Не пытайся приписывать людям благородные черты, которых они никогда не имели.
Ради мнимой цели ты готова была лечь под мужика, которого видишь впервые. Снова. И под Виталика ты легла, чтобы сбежать от меня. От себя. Ты шлюха, Диана. И я шлюха. Все люди одинаково порочны, нет идеальных. Просто нужно довести их до точки невозврата. Но я уже сказал и скажу это снова. Ты пыталась. Снова. Только вот у тебя ничего не вышло. Что бы ты ни сделала, от меня тебе не избавиться. Помнишь, в библии было — каждой твари по паре.
— Я твоя тварь, — глотаю слезы, ловя струнами души каждое обидное слово.
А Артур снова сжимает мне шею, убирает с шеи волосы и целует по центру.
— Моя, — гортанно шепчет он и прикусывает открывшееся ушко.
Я издаю непроизвольный стон, словно любое его прикосновение дает новый заряд энергии. Пускает электрический ток по венам, плавит меня.
Так душно, жарко, пряжка его ремня — как искра в темноте. Меня накрывает. Ногти больше не врезаются в кожу руки, что меня сжимает, они поднимаются, гладят его волосы.
