Дошли мои письма до Деда Мороза получается?"
"Андрей и раньше признавался в любви, но больше после моих признаний и как-то из-под палки что ли. Он такой. Не любит говорить о чувствах. Мой мужчина больше любит доказывать её делом.
Обвиваю его шею руками и отвечаю на поцелуй. Робко, несмело. Проваливаемся в водоворот из чувств, нашего собственного вкуса и похоти. Похоти со смесью нежности. Это так не похоже на нас прежних.
Мы новые. Мы теперь другие. Это, оказывается, даже в сексе проявляется.
Его ладони проникают под мою толстовку и проводят по коже на спине снизу вверх, от чего она тут же покрывается мурашками.
Поднимаю руки, позволяю ему стянуть с себя кофту. Он откидывает её на диван.
Судорожно помогаю ему расстегнуть рубашку, выправляю её из брюк, и она отправляется туда же, на диван.
Снова встречается горячими телами. Его руки опускаются на ягодицы, мнут их, вдалбливают в каменный пах со всей силою. Сотни искр разносятся по телу от этого движения.
Жарко. Горячо.
Его рот спускается на мою шею, влажный язык прогуливается вдоль ключицы и лижет сосок сквозь кружево лифчика.
Убираю руки за спину и расстёгиваю его, чтобы помочь ему. Быть ближе. Хочу его всего. Со всеми его недостатками, упрямостью, характером.
Только его. Я справлюсь со всем. Даже с его матерью.
Только бы он был рядом.
Андрей, не прекращая ошеломляющие поцелуи подхватывает меня на руки и медленно продвигается к спальне. Там аккуратно укладывает на кровать и тянется к пуговице на моих джинсах. Стягивает их вместе с шёлковым бельём, освобождая ноги.
Мои руки рвутся к ремню на его брюках, пытаюсь его расстегнуть, уняв волнение и жадность.
Я собираюсь заняться сексом с бывшим мужем! Боже… ещё сегодня и подумать об этом не могла.
Приспускаю брюки и освобождаю член. Обхватываю его рукой. Горячо и твёрдо. Андрей смотрит сверху вниз за моими дрожащими пальцами, тяжело дышит. Провожу пару раз по стволу, глядя мужчине в глаза.
Нажатием рук опускает мои плечи на кровать и ложится рядом, гладит меня внизу, раздвигая влажные складки.
Прикрываю глаза, сжимая в кулаки покрывало. Восхитительно.
Комната заполняется неприличными порочными звуками.
— Тебе хорошо? — шепчет, целуя за ухом.
— Да-а-а… — отвечаю так громко, насколько могу. — Время засекать сегодня не будешь?
— Блядь… за это тоже прости, — говорит вдруг серьёзно, глядя в глаза. Его рука замирает во мне. Рассеивающаяся от предвкушения картинка начинает опять собираться в гостиничную комнату.
Пф-ф. Так не пойдёт.
