Вместо того, чтобы с радостью кивнуть, унести меня в комнату и устранить последствия моего потопа в трусах, его лоб замирает на моей шее. А горячее тело подо мной пытается наладить сбившийся ритм дыхания.
На несколько долгих секунд замираем как одно целое, прямо в коридоре отеля. Вместо положительного ответа, Андрей качает головой несколько раз и ещё раз влажно целует меня с языком.
— Хочу, чтобы в этот раз все было по-другому, девочка моя. Мы уже пробовали начать вот так…
— Но… — снова закрывает мой рот поцелуем, посасывает нежно мой язык.
— Ш-ш… Мне и так не просто. Ты самая сексуальная женщина, не сомневайся. — Андрей вдруг помогает спуститься мне на пол, убеждается в том, что я могу стоять на ногах и сладко целует в пылающую щёку, — Хочу ухаживать за тобой, узнавать тебя вновь. Не лишай себя конфетно-букетного периода на этот раз.
Ещё раз целует меня в голову и просто уходит в свой номер…
Просто оставляет меня зацелованную и ошарашенную у своей двери.
Бесчувственное животное.
Врождённое чувство взять всё «здесь и сейчас» просто визжит и топает внутри меня: «Пойди к нему и заставь трахнуть тебя сейчас же».
Но помня все предыдущие ситуации и то, как ему не заходит эта моя особенность (взять «все здесь и сейчас», другие особенности вполне его устраивают) устало бреду и дрожащими руками открываю дверной замок.
Лёжа под одеялом, уже после принятого душа, пытаюсь думать о чем угодно, только не о мускулистом сильном теле, прикрытом простыней. Хозяин которого сейчас, надеюсь, также думает обо мне за стенкой.
* * *"
"Второй выставочный день проходит практически в том же режиме, что и первый.
Только мы другие.
Чувства острее, взгляды теплее, а прикосновения… Сбивают с рабочего настроя. Андрей постоянно меня приобнимает, трогает, незаметно похлопывает чуть ниже талии.
Если я рассматриваю продукцию у очередного стенда, то подходит сзади и захватывая талию руками, изучает содержимое витрин вместе со мной. Задерживаю дыхание, чувствуя, как он упирается в меня всем телом, в том числе самой твёрдой его частью.
Невозможно, быть рядом с ним и не иметь возможности дотронуться, любить его. Поэтому я тоже становлюсь более раскованной в своих прикосновениях. Дотрагиваюсь. Привыкаю.
Если вижу, что очередная длинноногая хостес за стойкой начинает слишком открыто улыбаться моему мужчине, демонстративно целую его в щеку или робко провожу ладонью по груди, заглядывая в глаза. Он, конечно, тут же отзывается и приобнимает, несмотря на сотни глаз рядом.
