- Настя! - слышу рёв Глеба издалека."
"Поворачиваю голову. В лагере наблюдается какое-то оживление. Вокруг стола целая толпа. Не могу понять, что они говорят.
- Его обнаружили, - говорит Глеб, подбегая ко мне.
Боже.
- Он живой? – спрашиваю его отчаянно.
43. Настя
- Живой, Настя, живой!
Крепко обнимаю Глеба и не могу поверить в то, что все закончилось. Реву навзрыд у него на плече.
- Ну, всё, всё, - похлапывает меня по спине. – Давай прекращай.
Живой!
Господи, спасибо тебе!
В лагере среди людей наблюдается заметное оживление.
Поисковики, которые почти два дня бродили по лесу, радуются тому, что задача выполнена. Обнимаются, обсуждают последние два дня, фотографируются.
- Где он? – спрашиваю у Глеба, глядя на всеобщую эйфорию. – Как он?
- Его доставят сейчас на вертолете. Он в порядке. Немного повредил ногу. Но в целом, все лучше, чем могло быть.
На лице Громова старшего облегчение. Мужчины тоже все переживают, беспокоятся, но им сложнее, потому что они не позволяют себе этого показывать другим.
Мы возвращаемся в лагерь.
Ксюша бежит мне на встречу, тоже плачет. Обнимаемся, радуемся.
- Пойдемте в машину, доедем до места, - говорит Глеб, кивая в сторону.
Мы с подругой садимся на заднее сидение. Обе молчим. В голове долбит только одна мысль. Я скоро его увижу. Руки дрожат от нетерпения.
- Глеб, набери Ольги Львовне, - вспоминаю про мать Андрея, которая наверное еще не в курсе, что он нашелся.
- Да, сейчас, - говорит он, доставая из кармана мобильный.
Подъехав к большому полю, на которое уже приземлился вертолет и подъехали две кареты скорой помощи, не дожидаюсь полной остановки автомобиля, выскакиваю из него практически на ходу:
- Настя… осторожнее , - рычит Глеб мне в спину.
Бегу без оглядки по мокрой траве. Рядом со скорой замечаю носилки, вокруг которых много специалистов в униформе. На носилках лежит Андрей.
Его лицо осунувшееся, покрытое мелкими царапинами. Рассталкиваю людей и наконец-то обнимаю его…
Слезы душат опять, ничего не могу с собой поделать.
Я верила, ждала, молилась почти двое суток… Но в глубине души, подсознательно готовила себя и к худшему тоже… Так устроен человеческий мозг. Он просто не может не думать о плохом. Невозможно себя заставить верить только в лучшее. Как ни старайся.
Андрей слабо обнимает меня за шею и упирается в нее носом, втягивая мой запах:
- Тшш… Настя… Вот он я… - Шепчет на ухо.
- Я так испугалась, - выдаю сквозь рыдания. Не верится.
- Знаю, любимая.
