Я больше не желаю говорить с тобой, – заявила я, приподняв повыше подборок.
Его губы сложились в хищную улыбку-лезвие.
– Что ж, иди, – выдохнул он грудным голосом. – Смотри только, не заблудись по дороге. Не то мой отец не просто посадит тебя в темницу, а еще и высечет, как своевольную жену, которая шатается невесть где.
Ну разве можно было поверить в то, что этот грубиян был тем самым добрым человеком, который приказал служанке принести мне еды и теплые вещи в темницу? А потом и просил за меня перед этим жутким Военегом, чтобы тот выпустил из заточения.
Совершенно два разных человека.
Я прищурилась и уже открыла рот, чтобы достойно ответить этому хаму, но поняла, что это бесполезно. Похоже, все окружающее общество было таковым: грубым, неотесанным. А этот красивый опасный молодчик был обычным его представителем. Что с него взять? Возможно, он и не представлял другого обращения с женщинами.
Потому я как можно ласковее улыбнулась, чтобы посильнее позлить его, и ехидно вымолвила:
– Благодарю, Чарослав.
Когда ты держишься на расстоянии, мне это нравится гораздо больше, чем когда хватаешь руками. Потому впредь воздержись от общения со мною.
С достоинством королевы я поспешила вперед, высоко подняв голову.
– Холодная гадина, погоди у меня, – процедил он в спину, но все же не стал преследовать меня, оставшись стоять на месте.
Сделав вид, что не услышала его слов, я вновь окрикнула служанку, и Инга быстро догнала меня.
Глава 11
Возвращались мы с Ингой в крепость быстро, стараясь больше не останавливаться.
Я поняла, что это все же была плохая идея – гулять по городу без сопровождения. Просто в своем мире я привыкла жить в безопасности. Здесь же явно царствовали другие нравы и порядки.
Но открыто признавать перед Ингой, что оказалась неправа, я не хотела. Не стоило показывать свою невежественность, все же Златовея выросла здесь и должна была предугадать, чем чревата прогулка молодой девицы с одной служанкой.
Но теперь я окончательно утвердилась в мысли о том, что окружающий меня мир несправедлив, и не только к женщинам, которые не имели здесь никаких прав, но и к бедным людям.
В этом городе, а похоже, и во всей стране господствовал закостенелый патриархат и сословное разделение общества на слуг и господ. И это мне совсем не нравилось. Все же я родилась и выросла в стране Советов, где все были равны, по крайне мере, так нас воспитывали партия и комсомол. И такое мироустройство более отвечало моему мировоззрению, чем деление людей по уровню дохода.
