Вертинский садится в кресло рядом, Роза и Сергей молча сзади.
Втыкаю ключ в зажигание и проворачиваю. Мотор начинает урчать в ожидании.
— Механика… — констатирую, когда замечаю рычаг переключения передач.
— Справишься, — ровно говорит Егор. — Обхвати пальцами руль и расслабься.
Автошколу я закончила ещё со школьной группой в шестнадцать, права выдали в восемнадцать. Но ездить научилась намного раньше. Егор научил. Коробку-автомат не признавал, и меня заставил учиться управлять через передачи.
«Движок надо чувствовать, — повторял неоднократно, — не мозгами, так задницей»
— Юль, если не хочешь, не надо, — озабоченно встряёт Драгунцев.
— Егор, не дави на неё.
— Нормально всё, — отзываюсь, а потом отпускаю сцепление и давлю на газ.
За рулём больше контроля, поэтому я стараюсь ездить на своей машине в основном, понимая, что без авто сейчас не вариант. Жизнь течёт слишком быстро, и на автобусах за ней не всегда успеешь. Но в данный момент ситуация другая — рядом Егор. Мне сложно не винить его в том, что со мной случилось, хотя в аварии он и не виноват.
Но он не был осторожен. Рисковал. Мной! Это сложно забыть.
Наблюдает внимательно, пока я выезжаю с парковки и вывожу машину на трассу. Я кожей чувствую его взгляд. Сердце отбивает ритм где-то в горле, перекрывая кислород и заставляя дышать глубже.
А ещё голову начинает кружить контроль, что он сам дал мне в руки. Туманит и пьянит.
Нога будто сама постепенно опускает педаль газа, цифры на спидометре сменяются на трёхзначные. Пальцы на руле немеют от напряжения, я смотрю только вперёд, пока огни вечернего города по бокам сливаются в полосы.
— Юль… — слышу напряжённое сзади, там стихает болтовня Драгунцева с сестрой.
— Не лезь, — обрывает его Егор.
Да, не лезьте ко мне сейчас. Не стоит.
Снова ощущаю на себе его взгляд. Боковым зрением фиксирую, как Вертинский отстёгивает свой ремень безопасности.
Зачем он это делает? Вверяет теперь свою жизнь мне?
Чёртов провокатор!"
"Какого же хрена ты вернулся в мою жизнь? Я только привыкла, что тебя в ней больше нет! Только-только перестала ждать!
Сбоку свистят машины, проносящиеся по встречке.
В салоне гробовая тишина, а у меня в глазах жгут слёзы.
Три жизни в моих руках, не считая собственной.
Но я не он. Я так не могу.
Резкий выдох и будто кто-то срезал ремни, что стягивали грудь. Плавно снижаю скорость и съезжаю на обочину, останавливаясь. Убираю руки с руля и закрываю лицо.
— Роза, сядь на переднее, я за руль, — отдаёт распоряжение Вертинский.
