Получается слабо, меня постоянно уносит. Столько раз тренируемая методика «здесь и сейчас» трещит по швам.
Записываю лекцию чисто механически, почти не пропуская учебный материал через голову. Потом придётся сидеть. С концентрацией и так проблемы, сложно будет самой вникнуть.
Скидываю Сергею сообщение, что плохо чувствую себя и уезжаю домой, пусть не ждёт после пар.
«Я испугал тебя, малыш? Поэтому теперь сбегаешь? Ладно, подумай ещё немного»
Он расценивает моё поведение по-своему, даже не подозревая, что дело не в его предложении.
Я сейчас вообще забыла о нём. Мне бы в кучу собрать себя.
Домой идти пешком сил нет. Вызываю такси. Едва захожу в квартиру и запираю замок, меня начинает трясти. В университете я сдерживала это, а тут, когда осталась наедине с собой, вылезло.
Где ты был, Егор? Как? Почему решил вычеркнуть меня? Без единого слова.
Вопросы, что я месяцами задавала в пустоту, снова лезут, желая обрести своего адресата. Но я не стану их задавать ему, хотя очень хочу. Не буду набиваться.
Мы чужие. Дружбу сломали ещё тогда, а обрести что-то иное не успели. Так что мы друг другу просто никто. Сами виноваты. Оба.
И он переступил через это, мне тоже надо. Я ведь думала, что смогла. Может, так и есть, просто слишком неожиданно он появился.
Но успокоиться самой не получается. Я, стараясь дышать ровно и глубоко, хватаю телефон и набираю номер.
— Элла Романовна, это Юля.
— Здравствуй, Юляша, что-то стряслось?
— Егор вернулся. Надо встретиться.
— Успокойся и выдохни.
Мы говорили об этом. Давай завтра в одиннадцать? Раньше запись плотная, Юль.
— Хорошо. Спасибо.
После аварии я работала с психологом. Сначала не хотела, но несколько посещений были обязательными в больнице. А потом оказалось, что чужому человеку довериться легче. Я только ей рассказала, что Вертинский стал мне больше чем друг, и как это повлияло на нас.
Весь вечер я как на иголках. А что если он придёт? Хотя, зачем ему. Для этого было столько времени. А если в университете сделает вид, что не знает меня?
Мысли теснятся в голове, наползают друг на друга и долго не позволяют уснуть.
Я совсем не хочу этого, но стоит закрыть глаза, и я снова вижу нашу близость, будто это было только вчера. Его обжигающий взгляд, всколоченные волосы, припухшие от наших поцелуев губы. Как касался меня, как заставлял дрожать под тяжестью его тела.
В тот вечер он был диким и безудержным, снёс своим напором и так разрушенные стены дружбы.
