После завтрака Вертинский благодарит маму, кивает мне на прощание и уходит, так и оставив меня в непонятных ощущениях и смешанных чувствах.
Я возвращаюсь в комнату, открываю в смартфоне соцсеть и вижу непрочитанное сообщение от него.
Там только одно слово.
«Сделаю».
Реакция получается непроизвольная. Меня с головы до ног обдаёт жаром. До этого момента всё казалось каким-то ненастоящим, моими мыслями, а теперь вдруг обрело реальный контур.
Я должна обрадоваться, что он уступил мне, но вместо этого чувствую ту самую смутную тревогу.
Но я сама попросила. Это естественное волнение, так что всё в порядке.
Но ответить я смогла только «спасибо». Пусть сам скажет, когда и где это произойдёт. Быстрее бы только, чтобы уже скорее этот нервный мандраж остался позади.
Посвящаю день разным делам. Убираюсь в комнате, перебираю ящик с бельём в шкафу, наконец, выкинув свои столетние лифчики. Давно пора было избавиться от них, размер не подходит. Зачем храню?
Копаюсь в косметичке. Тут тоже куча кандидатов на утилизацию.
Например, сиреневая помада. Зачем я вообще её купила? Кто красит губы сиреневыми помадами?
А ещё я перебрала на письменном столе органайзер с ручками и наточила все цветные карандаши.
Короче, делаю всё, чем только можно занять руки и мозги. И бесконечное количество раз заглядываю в ноут, проверяя, не пришло ли сообщение от Вертинского. Он в сети весь день с компа.
Первая я ничего не пишу. Для нас такая тишина в эфире странная и непривычная. Но я не решаюсь её прервать.
День подходит к концу, перетекая в серый зимний вечер. На улице сегодня тихо, мороз совсем небольшой — семь градусов. Днём шёл снег, и теперь всё стоит припорошенное. Красиво.
Я уже приняла душ и высушила волосы, переоделась в пижаму.
Случайный взгляд в окно выхватывает, что у Вертинского в комнате темно. Уехал куда-то. Он сейчас с местными ребятами видится редко из-за того, что живёт в общаге, но они стараются встречаться на выходных. Иногда мы ходим вместе. Но не сегодня, судя по всему.
Да я и не хотела.
После уборки пытаюсь отыскать наушники, чтобы улечься и посмотреть фильм, но слышу звук сообщения. Ладони становятся влажными, когда вижу, что оно от Егора.
«Спускайся. Жду в машине»
Внутри снова всё опаляет жаром. Он же не решил сделать это сегодня? Сейчас? Ни слова не сказав, не договорившись.
Но это Вертинский, он долго сопли на кулак наматывать не будет. Сказал — сделал. Только у меня поджилки вдруг начинают трястись. Трусиха.
