Он же нарочно приплел к делу Фирсана, чтобы Михей не вздумал мстить Ларисе… И зачем он только сказал сейчас, что Паша его брат? Михей уже на коне, и ничто не помешает ему подъехать к Ларисе с шашкой наголо. А рубить сплеча он умеет…
– Нет, Лариса здесь ни при чем, – мотнул головой Саня.
– А ведь я говорил ей, чтобы языком не молола…
– Это не Лариса!
– Да ты не переживай, дятел, я с ней уже рассчитался. Она язык развязала, а я ее мужа грохнул. Так что мы в расчете. А за брата ты не переживай.
Сейчас я тебя к нему отправлю.
Михей снова приставил ружье к плечу. На этот раз он метил в голову.
Саня не боялся смерти. Страшно умирать, но потом, когда все случится, наступит новая жизнь, где не будет зла и пустой надоедливой суеты. Он почти уверен был в том, что загробная жизнь существует… Но все-таки он хотел жить. Потому что не желал оставлять маму в одиночестве. Пашка погиб, теперь вот настала его очередь, а она будет думать, что ее сыновья живы. Будет ждать их, страдать…
Но Михей стрелять не стал.
Опустил ружье, с озадаченным видом почесал затылок.
– Позвонить надо, – сказал он. – Здесь пока побудь.
И, махнув на Саню рукой, показал ему спину.
Видимо, он всерьез считал, что у него прострелены обе ноги, отсюда и небрежность в обращении с пленником.
Все правильно, с такими ранами далеко не уйдешь. Но у Сани отключена только одна нога. И хотя уйти ему будет очень трудно, шансы спастись все-таки есть.
Михей уже поднял с земли нож разведчика, унес его с собой.
Жаль. Но лучше уйти без оружия, чем остаться здесь. Если Саня не уйдет, то его или застрелят, или бросят на растерзание бандитской толпе. Могут шкуру живьем снять и оголенное мясо солью посыпать. Или на ведро с крысой посадят; эта хвостатая тварь будет искать выход, вгрызется в задницу, залезет в живот. Боль адская. Пока умрешь, все на свете проклянешь…
Подстегивая себя такими страхами, Саня снял с себя пояс, перетянул бедро раненой ноги, чтобы остановить кровь.
Кое-как добрался до забора, с грехом пополам перебрался через него во двор строящегося дома, из последних сил выбрался на улицу. И едва не попал под колеса милицейской машины.
Из «уазика» выбрался автоматчик, наставил на Саню ствол.
– Ранен я, не видишь? – простонал он.
– Да вижу!.. Давай в машину!
Милиционеры помогли ему забраться на заднее сиденье машины.
– Это в тебя стреляли? – спросил автоматчик, усаживаясь рядом.
– Да.
