– Что, реально не сечешь?
Он подался вперед, и все цепи угрожающе звякнули, словно обещая длительное заключение в кандалах.
2«Забудь и думать», сказал Бабкин.
«Никогда», сказал Бабкин.
«Я лучше сдохну», сказал Бабкин."
"Макар терпеливо выслушал около десяти вариантов отказа и вернулся к тому, с чего начали:
– Серега, у нас нет выбора. Мы подписались на это сокровище с ноздрями.
– Я не подписывался!
– Еще как подписывался. Когда принимал помощь Перигорского.
– Если бы меня предупредили, что в ответ я должен буду выслеживать чьего-то любовника, я бы послал его помощь знаешь куда?
– Догадываюсь, – кивнул Илюшин.
– Но, как поется в известной песне, фарш невозможно провернуть назад, и мясо из котлет не восстановишь.
Бабкин сел на пол и с трудом подавил желание схватиться за голову и начать раскачиваться.
– Ты хоть понимаешь, куда меня отправляешь?
– Сливки гламура! – пообещал Макар. – Лучшие люди нашей эстрады!
– Паноптикум, – отрезал Бабкин.
– Хоть повеселишься.
– Кто в армии служил, тот в цирке не смеется. Слушай, – он поднял на Макара страдальческий взгляд. – Почему бы тебе самому за это не взяться?
– Я не похож на телохранителя, – вздохнул Илюшин. – И это предмет моих бесконечных сожалений. То ли дело ты, мой широкоформатный друг.
– Врезать бы тебе, – с тоской сказал широкоформатный друг. – Да ведь не поможет.
По паркету разбегались солнечные зайчики и в эту минуту казались Бабкину самыми ехидными существами на свете, не считая его напарника.
Дразнятся, сволочи! Им хорошо. Им свобода. Беги куда хочешь, пляши себе хоть на стенах, хоть на потолке. А ему предстоит заняться унизительной работой. На которую он в жизни бы не согласился, если бы не Илюшин.
– Выслеживать чужого любовника, – с отвращением сказал Бабкин. – Что может быть хуже.
– Выслеживать своего? – предположил Илюшин.
Но Сергей не слушал.
– Самый брутальный певец российской эстрады! – с невыразимым сарказмом протянул он. – «Бей извращенцев!» «Очистим наши ряды от гомосеков!» Тьфу!
Бабкин протянул руку за чашкой и одним глотком влил в себя остывший кофе.
– Вот объясни мне, зачем это всё? – потребовал он. – Никто ведь не просит от него резать правду-матку и публично признаваться в своих склонностях. Но зачем так нагло врать?
Илюшин снисходительно покачал головой.
– Серега, ты как ребенок, ей-богу. Полагаешь, Джоник зарабатывает тем, что продает свои песни? Нет. Он продает себя.
