– Лично мне вот эти желтенькие нравятся, – пробормотал он, указав в небо, где искрил золотой салют.
И ретировался.
Дом, еще недавно молчаливый, наполнился смехом и голосами. Где-то на втором этаже пел Шаляпин, и Сергей задумался, слушают ли все эти певцы и певицы записи собственных выступлений. Никита Вороной наверняка слушает. Упивается звуками своего голоса. Растроганно прижимает руку к сердцу на последних тактах, готовясь утонуть в шквале воображаемых аплодисментов.
А вот Бантышев посмеивается над той сладкой ватой, которую он втюхивает публике.
«Русский соловей», как прозвали его журналисты. Ни один человек, мало-мальски наделенный самоиронией, не сможет после такого прозвища воспринимать себя всерьез.
Ну, с творчеством Джоника все понятно. Такой же коммерческий продукт, как у остальных, только продающийся под соусом подлинности. И сам Джоник, рыцарь антигламура, объявивший крестовый поход против попсы. «Может, у него раздвоение личности? Мистер Хайд орёт со сцены о том, что извращенцы погубят эту страну, а доктор Джекил нанимает меня следить за своим любовником».
«Брось! – возразил Бабкин самому себе. – Он всего лишь маленький лицемерный паршивец».
И этого паршивца надо отыскать.
Сергей потянул на себя стеклянную дверь оранжереи. Фикусы приветственно шевельнули листьями. Пахнуло теплой землей, сыростью, разморенной сонной зеленью. Ему моментально стало жарко и захотелось выбраться на свежий воздух.
– Ринат Ильдарович, вы здесь? – громко спросил Сергей.
Тишина.
Взгляд его упал на постамент, где прежде обитал купидон с луком.
Амурчик исчез.
Сергей обогнул колонну, а в следующее мгновение заметил и скульптуру, и того, кого он искал. Джоник лежал, скрючившись, на дорожке. Возле его головы валялся окровавленный пухлый младенец и целился рэперу в голову из своего лука.
Но даже если бы купидон ожил и поразил свою мишень, Джонику это уже не могло бы повредить.
Глава 4
1– Разумеется, я сразу знал, кто ты такой. – Грегорович устало потер виски. – Кеша мне сообщил.
Бабкин и Илюшин взглянули на камердинера, в эту минуту почтительно ставящего перед Богданом кока-колу в высоком хрустальном бокале на подносе.
– Вы не слишком похожи на телохранителя, Сергей, – с извиняющейся улыбкой пояснил тот. – Особенно на телохранителя господина Баширова.
– А подробнее? – заинтересовался Макар.
– М-м-м… Боюсь, я не в силах сформулировать объяснение так, чтобы это не прозвучало обидно для покойного. А в свете произошедшего…
Иннокентий виновато развел руками.
