– Или представляли, что все это богатство теперь ваше?
Грегорович едва заметно пошевелил губами. Но он по-прежнему не говорил ни слова, и Кутиков почувствовал себя несколько обескураженным.
– Опять забыли, куда паспорт сунули? – уже без насмешки спросил он.
Богдан словно проснулся.
– Так ведь гудело, – с детским изумлением сказал он.
– Что – гудело?
– В ящике. Вибрировало. Недолго. Я потому и полез туда, что стал искать, откуда звук…
Его глаза встретились с взглядом камердинера. Кутиков утратил всю свою обманчивую мягкость.
– Хотите сказать, кто-то позвонил на один из их сотовых? И вы до сих пор молчали?
– Да я только сейчас сообразил…
Но Кеша уже был за дверью. Приговаривая что-то извиняющимся голосом, Грегорович рванул за ним со всех своих длинных ног. Однако настичь Иннокентия смог только возле ящика с телефонами.
Кутиков быстро перебирал их: один, второй, третий…
– Вам точно не показалось? – отрывисто бросил он.
– Кажется, гудело…
– Не вижу…
Он вдруг замолчал.
– Что, что? – заволновался Грегорович, заглядывая через его плечо.
– Вот оно, – негромко сказал Кеша. – То, что нам нужно было.
Он вдруг щелкнул языком, и это было так же неожиданно, как если бы камердинер вздумал пройтись колесом.
– А ячейки-то в нашей сети не такие уж и крупные, Богдан Атанасович!
4– Все лгут.
Выдав эту банальность, Сергей Бабкин лег на диван и положил на грудь папку с многочисленными досье. К его большому огорчению, информацией их с Макаром обеспечивал в основном Перигорский. Обращаться к человеку, втянувшему их в эту постыдную историю, Бабкин не хотел, но его собственный источник уже выложил все, что знал.
После чего сказал начистоту: «Серега, дальше я пас. Ты залез в особый мир. В заводь, если хочешь. Они там под корягами живут, друг дружку жрут и тиной закусывают. Тебе, чтобы разузнать об их житье-бытье, нужен не я, простой журналист, а тот, кто сам туда опускается с аквалангом по три раза на дню. Ищи себе в помощь водяного, если ты понимаешь мои затейливые метафоры».
Сергей понимал.
Знакомых журналистов у него хватало, но такого, чтобы хорошо был осведомлен о закулисной стороне жизни поп-звезд и при этом готов делиться сведениями, не находилось.
Тогда-то Илюшин и предложил спросить Перигорского.
Игорь Васильевич, если уж начинал действовать, действовал быстро. Через двадцать минут после телефонного разговора Макару позвонили двое и вежливо поинтересовались, какого рода сведения ему требуются.
«Любого», – опрометчиво сказал Макар.
