Сергей походил по комнате, наткнулся на угол комода, охнул и потер ушибленное бедро. Илюшин глянул на него без малейшего сочувствия.
– Если тебе делать нечего, тащи сюда Катунцеву. Хотя нет, постой. Давай сначала Кармелиту.
– Бесполезно это все.
– Упаднические настроения, – диагностировал Илюшин. – Раздражительность, отсутствие веры в свои силы. Тебе надо позавтракать.
– Мы беспомощнее кротов в бассейне. Какие уж тут силы.
– Кое-что мы все-таки можем. Расспросить свидетелей, сопоставить алиби.
Серега, не мне тебя учить!
– Мы действуем дилетантски! – упрямствовал Бабкин. – Затрудняем работу официального следствия!
– Не мы, а Грегорович. Мы лишь приняли участие в партии, которая была бы сыграна и без нас.
– Если бы мы не согласились, Богдан не стал бы тянуть со сроками.
Илюшин заложил руки за голову и откинулся на стуле.
– Тебя беспокоит, что правосудие не восторжествует? И ты полагаешь, это наша вина?
Бабкин хмуро молчал.
– А почему тебе не приходит в голову, мой скептически настроенный друг, что у нас все может получиться?
– Не может.
Существует набор следственных действий, существует здравый смысл, в конце концов! Который подсказывает, что мы не успеем за короткое время выяснить подноготную всех этих…
Сергей проглотил бранный эпитет.
– …менестрелей, – пришел на помощь Макар. – Однако кое-что ты все-таки о них разузнал.
– По верхам! И все это нужно тысячу раз перепроверять.
Он попытался подхватить яичницу на вилку, проткнул ее, и желток освобожденно растекся по блюду.
– Да ешкин кот, – совсем огорчился Сергей.
Илюшин похлопал его по плечу.
– Серега, пойми: твои методы не сработают. Не потому, что они плохие или неправильные, а потому что в нестандартной ситуации стандартные способы решения задачи не помогут.
– И что ты предлагаешь?
В глубине души Бабкин надеялся услышать «съесть еще по сэндвичу и отправляться домой».
– Мы можем плясать только от мотива.
– А что ты будешь делать, когда найдешь мотив? Заметь, я даже не говорю «если найдешь»! И уж подавно молчу о гипотетической ситуации, когда основания для убийства будут, скажем, у троих из присутствующих.
Давай облегчим тебе задачу.
– Давай, – согласился Илюшин.
Его невозмутимость окончательно вывела и без того взбешенного Бабкина из себя. Он грохнул солонкой об стол:
– Вот – мотив.
Напротив солонки с таким же стуком была установлена сахарница:
– Вот подозреваемый.
