А знаешь, что самое страшное? Ты потрошишь куклу, чтобы найти внутри человека, но отбрасываешь только один слой шестеренок за другим. И когда добираешься до сердцевины, то видишь в центральной капсуле крошечного уродца, который приводит в действие эту адскую машинку.
К распахнутому окну протянулась ветка липы, будто просилась внутрь. Пахнуло нежной сладостью.
– Крошечный уродец – тоже человек, Серега. Гораздо страшнее было бы, если б ты докопался до центра, а там – ничего. Пустота. Вот это действительно жутко.
Бабкин потер глаза.
Им еще опрашивать минимум троих, а спать хочется так, что даже назойливый комариный писк кажется колыбельной. Впрочем, что-то они на удивление быстро стихли. Тоже спать захотели, должно быть. Кофе… Нужно все-таки спуститься в кухню и попросить заварить кофе.
В дверь постучали. На пороге возник Кутиков с кофейником и бутербродами на подносе.
– Я предположил, что вы устали. А поварих Богдан Атанасович уже отпустил.
– Спаситель вы наш, Иннокентий, – прочувствованно сказал Илюшин.
– Кстати, раз уж вы здесь. Присаживайтесь, побеседуем.
Слабая улыбка тронула губы камердинера. Бабкин достаточно успел узнать Кутикова, чтобы понять, что это эквивалент громкого смеха.
Кофе задымился в чашках. Бабкин с наслаждением откусил от вкуснейшего бутерброда и отогнал подступившую догадку, что Кутиков нарочно их подкармливает – отводит подозрения.
– Вы были раньше знакомы с Ринатом Башировым? – спросил Макар.
– Слышал о нем, разумеется. Но никогда прежде не встречал.
– И каким он вам показался при встрече?
Кеша задумался.
– Безмятежным, – сказал он наконец.
Макар от удивления даже забыл отпить из чашки.
– Если я правильно понял, – осторожно начал он, – Джоник здесь был среди врагов.
Кутиков кивнул.
– Совершенно верно. Но при этом ощущал свое превосходство. Как человек, явившийся на сходку каратистов с заряженным револьвером. Поверьте, это было заметно. Парень владел информацией, которую считал равносильной пулям.
– И выстрелил в каждого, – закончил Илюшин.
– Откуда у него эти сведения, Иннокентий?
– Сам желал бы знать, – искренне отозвался камердинер. Кажется, его задевало, что Джоник оказался осведомлен лучше его самого. – Богдан Атанасович пересказал мне основные, так сказать, тезисы речи покойного господина Баширова. Кое-что я счел бы чистой воды бредом. Но кое-что…
Он многозначительно умолк.
– О Медведкиной, к примеру, – подсказал Илюшин.
– Да.
– И про самого Грегоровича, так?
Кеша удрученно поник головой.
