У них в запасе всегда есть история душевных страданий, четыре-пять подходящих случаю цитат из Бегбедера и, на всякий случай, Кьеркегора (чтобы собеседник понимал, что перед ним неординарный ум), а также мужественная улыбка, пронизанная горечью. Умение улыбаться подобным образом убеждает окружающих, что им попался человек, глубоко разбирающийся в людях и в жизни. Хотя вообще-то он всего лишь долго тренировался перед зеркалом.
К Решетникову у Сергея были свои счеты. Этот голубоглазый мерзавец забрался в сундук и прикинулся дохлым, как сушеный майский жук.
Шутники, елы-палы.
– У меня нет алиби, – сухо сообщил Андрей Решетников. – Вы это хотели узнать?
– Ты убил Джоника? – тут же спросил Макар.
Решетников не отреагировал, и это было странно. Сидел, отрешенно глядя перед собой, слегка сведя брови. Точно стал жертвой внезапной амнезии и теперь гадает: убивал? не убивал?
– Нет. Не я.
– А кто? – доброжелательно поинтересовался Илюшин.
– Я должен знать? – так же сухо осведомился Решетников.
– Не должен. Но знаешь.
Быстрый скользящий взгляд, кажется, с оттенком тревоги. Пальцы, лежащие на подлокотнике, дернулись.
– Промашечка. Я знаю только, что мой друг мертв.
– Что-то не наблюдаю особой скорби! – не удержался Сергей.
– Я должен руки заламывать и биться головой об стену? Не в моем стиле.
«Вот поганец. Не в его стиле».
Бабкин даже не мог определиться, какая из двух ипостасей этого лягушонка – расслабленная или сосредоточенная – ему не нравится сильнее.
– Зачем из комнаты удрал?
Парень пожал плечами.
Каждое движение у него выглядело так, словно Решетникова снимают для канала «Лица эпохи» и он об этом знает.
– Хотел побыть на том месте, где…
Он замялся. На миг сквозь маску проступили и боль, и страх, и смятение… Обнажение было коротким, но его заметили и Бабкин, и Илюшин.
– Ты сказал, у тебя алиби нет, – вступил Макар. – Вороные утверждают…
– Они врут.
Илюшин осекся. Сказано было со спокойной, уверенной ненавистью.
– Насчет чего они врут? – осторожно спросил он.
– Насчет бильярдной.
Они ведь это рассказали, да? Якобы пришли, Никита сыграл со мной партию… Ничего подобного не было. Заглянули на две секунды, скорчили рожи и свалили.
Услышав о «скорчили рожи», Бабкин сразу понял, что рожа была одна. Он живо представил Анжелу, морщащую острый носик. Никита наверняка просто стоял рядом, покачиваясь, и ждал, что решит любимая супруга. Даст ли команду «можно» или дернет поводок: фу, Никита, нельзя! брось гадость!
– Куда свалили?
– Без понятия.
