Приподнимаю недоверчиво бровь.
Вот это дела! Каждому сотруднику по квартире? Может быть, еще и в центре города? Громко с издевкой хмыкаю и даже не притрагиваюсь к связке.
Ищите в другом месте дураков, Давид Мансурович!
Глава 20
Мирьям
— Мирьям, скажи, — тянет лениво бывший, словно пробуя на вкус мое имя. — Ты меня так сильно ненавидишь? — вкрадчивый голос заставляет поднять глаза на склонившегося к окну такси Садулаева.
Издевается что ли?!
Упрямо поджимаю губы.
Нет уж, не позволю залезть ко мне в душу! Кривлюсь точь-в-точь как раньше, когда была капризной единственной наследницей многомиллионного состояния Руслана Юсупова.
Это было всегда моим излюбленным оружием. Оно ни разу меня не подвело. Никто не любит вздорных девиц с раздутым самомнением. Никто не может простить тех, чье эго больше, чем вся планета Земля.
— Я тебя не ненавижу, Давид, — решаю хитроумно сплести правду с ложью, чтобы не выдать ни взглядом, ни случайным словом все, что горит ярче огня там, глубоко внутри.
— Но, скажем так, — задумчиво растягиваю слова, стараясь не обращать внимания на хромированные ключи, которыми лениво играет Давид, ни на минуту не прекращая изучать выражение моего лица. — Если бы ты горел, а у меня была б вода, я бы ее выпила, не задумываясь."
"Чтобы солгать убедительно, я смотрю своему собеседнику в глаза, изображая «живые» эмоции. Для убедительности дарю ему искреннюю улыбку. Стараюсь задействовать всю мимику лица, ведь «живая» улыбка очень отличается от «поддельной», в которой задействованы лишь только одни губы.
Сколько раз я видела эти холодные белозубые «оскалы», которые не отражались в холодных глазах коллег и «друзей» отца, когда они поздравляли его с очередным достижением и взятием новой «высоты» в бизнесе.
Давид приподнимает бровь. Уголок четко очерченного рта мужчины дёргается, и я поспешно продолжаю: — Или, например, если б тебя грызли заживо дикие волки, а у меня было бы ружьё, я бы пошла охотиться на уточек.
У меня хватает сил и дерзости мило и даже в какой-то степени беззаботно улыбнуться. Поднимаю вверх указательный палец, чтобы продолжить свою пламенную речь:
— Ах, да, если бы тебя переехал грузовик, а у меня был в руках сотовый, я бы вызвала такси и поехала в магазин за новыми туфлями. Давид выпрямляется. Скулы обозначаются резче, взгляд темнеет.
Прямо Сатана! Чёрт, как ему это идёт!
— Все, достаточно, — не выдерживает Давид. — Я понял, Мирьям.
