— Владимир Сергеевич попросил не начинать без нашего учредителя.
— Ну, и где его носит? — спрашиваю не очень вежливо, чем привожу в восторг весело хихикающую от моей вопиющей прямолинейности Аню.
Хотя бы с ней я имею право быть самой собой?
— Говорят, он красив, как Бог, — наклонившись ко мне, доверительно шепчет подруга, прикладывая ладони к горящим от возбуждения щекам.
— И богат, как козерог! — добавляю, сверкая смешинками в зеленых глазах.
Анька удивленно округляет глаза и сводит на переносице тонкие брови цвета спелой пшеницы.
— Козерог? — переспрашивает недоверчиво, а затем, догадавшись, поправляет. — Ты, наверное, имела в виду как Крёз?
— Да-да, — поспешно киваю головой.
— А почему я его раньше никогда не видела? — незаметно успеваю вытащить из небольшого кармашка пиджака шоколадную конфету, чтобы хоть как-то перебить голод до приезда этого олигарха.
В желудке неприятно сосет, хотя в последнее время это мое обычное состояние.
— Он в другом городе живет. Вот, первый раз со своей невестой прилетел.
Наверное, хочет посмотреть своими газами на объект перед слиянием, — размышляет Анька.
— Понятно, — откликаюсь безразлично, потому что тема какой-то «шишки» с невестой нисколько не трогает меня. Не выдержав, добавляю: — Наверняка, у него частный самолёт. Не понимаю причины опоздания. Можно подумать, в воздухе есть пробки. Поступки выскочки и самовлюбленно осла, — делаю вывод, заставляя Аню испуганно завертеть головой по сторонам.
Убедившись, что нас никто не слышит, она заправляет светлую прядь за ухо.
— Только, пожалуйста, Мирьям, держи себя в руках. Он кавказец, а ты… ну, дерзкая что ли… — предупреждает подруга, волнуясь. — Лучше не высовывайся. Хотя, скорее всего, тебя ему даже не представят. Думаю, это к лучшему, — Аня задумчиво покусывает нижнюю губу, прежде чем более уверенно добавить. — Определенно, к лучшему.
Пожимаю плечами, говоря этим жестом что-то типа: «Эй, да ладно! Посмотри на меня, я же настоящий ангел. Вот только нимба нет — он на подзарядке». Негромко под шумок шуршу фантиком, когда со всех сторон начинает доноситься негромкий гомон.
— Ой, пришли! — радуется Ожерельева. — Ты только посмотри! Какой мужчина… Рост, стать, а глаза! — поет с придыханием дифирамбы Анька, вызывая у меня непроизвольную улыбку на губах.
Подруга толкает в бок острым локтем, и я раздраженно ворчу, не поднимая глаз.
— Сейчас-сейчас… Да не толкайся ты!"
"Я полностью сосредоточенна на том, чтобы вытащить проклятую конфету из обертки.
