Систер потом разберется.
— Отойди. Ты его пугаешь, — заявляет мне Анквист, не обращая внимания на плач ребенка. Просто несет к выходу. Как вещь.
— Стойте! Перестаньте! — закрываю собой дверной проем. — Дамир вас не знает и боится.
И сама не понимаю, откуда взялась сумасшедшая отвага противостоять уголовнику.
— Да ну? — усмехается он. Чурбан бесчувственный. — Андрюха, убери, — морщится, глядя на меня как на букашку.
Тормозит лишь на секунду. Но Дамирке и этого достаточно. В отчаянии всем своим маленьким тельцем он резко кренится в сторону.
Анквист с непривычки не удерживает. А я ловлю.
— Тихо, тихо, мой любимый, — схватив племянника, прижимаю обеими руками к груди и отступаю обратно в комнату. Целую в макушку. Напеваю, укачивая. И шиплю змеей на взрослого всесильного мужчину. — Уходите немедленно. Утром Лайма будет дома, и вы все решите…
И сама фигею от собственной решимости и злости.
Спал ребенок, никого не трогал. Так нет же — приперся этот кабан. Что б ему пусто было!
— Времени нет, надо ехать, — выдыхает он раздраженно.
Но даже не пытается забрать у меня Дамира. — Ефим, объясни девочке, — велит солидному и важному Андрею Петровичу. А сам что-то читает в телефоне и хмурится.
— Он только успокоился, — шиплю, прикрывая Дамирку руками. — Лайма категорически против…
— Нет Лаймы. И времени нет, — морщится незнакомец и неожиданно заявляет. — Тебя никто не спрашивает, девочка. Это мой сын, — кивает на Дамира. — Я его забираю. Имею право.
— Ант, че творишь? Че творишь? — в приблатненной манере тянет Ефимов.
— Пацанчик девчонку знает. Давай ее с собой возьмем. А то малому туго придется. Пока няньку найдем. Изведет нас и сам изведется.
— Лады, — кивает Ант и давит меня взглядом. — Одевайся. У тебя пять минут. Больше ждать не могу.
— Хорошо, — вместе с Дамиркой бегу к себе в комнату. Меня дважды просить не надо. Быстро натягиваю джинсы и толстовку с капюшоном. Успеваю еще отправить сообщение Лайме.
«Систер, у нас проблемы. Позвони!»
Прячу телефон в карман и выхожу к отцу ребенка.
Лайма рассказывала мне. Говорила, большой человек. Врала, наверное. Этот пьян. В расхристанной рубашке. Бандит с большой дороги.
— Гоним, должны успеть, — цедит он мрачно. И первым идет в прихожую.
«Без десяти двенадцать», — кошусь на часы, стоящие на комоде.
«А потом что? Пробьет полночь, и карета превратиться в тыкву?» — огрызаюсь мысленно. Одеваю на Дамирку комбинезончик и легкую шапочку. Растерянно оглядываюсь по сторонам.
— Вещи надо собрать…
— Нет времени.
