Мажу взглядом по дурацким надписям на облупившихся стенах.
Люди так живут. Каждый день ходят мимо. Читают все это паскудство. И дети их читают, и внуки. И никому не приходит в голову взять и закрасить. Сколько там банка краски стоит? А потом бы поймать этих сраных художников и всечь…
— Пришли, — кивает мне Ефим. Нажимает на черную кнопку звонка.
Слышится резкий гудок. Даже я вздрагиваю. А потом там, за дверью, раздаются шаги.
— Ляля, открой, — требую я. — За тобой долг. Давай поговорим.
— Проваливай, Федор Николаевич! — кричит она.
Мигает глазок, видимо, Ляля орет и меня разглядывает.
— Я тебе ничего не должна. Ты мне за трах сотку перечислил!
— Нет, милая, — хмурюсь я. — Я с тобой не спал и не собирался. А бабки перечислил за информацию. Но ты наврала…
— Я сейчас полицию вызову, Анквист. Еще посидеть хочешь? — раздается из-за двери сварливая угроза.
— Не зли меня, — рычу глухо. — Лучше открывай, и давай поговорим. По-хорошему…
— Да ну тебя на хер! Я полицию вызвала! Пошел вон отсюда, придурок, — вопит она, и я уже хочу бросить все к ядреной фене.
Вернуться бы домой к Оле. Обнять. Уткнуться носом в макушку, пахнущую шампунем с жимолостью.
А я… Вместо этого стою в обоссанном подъезде и переругиваюсь с проституткой. Но и уйти теперь не могу. Слишком много на себя Ляля взяла. Сначала врала, что отдаст деньги со дня на день, потом сбежала. Сняла убогую квартиру в Шанске и затаилась. Еле-еле ее пацаны обнаружили. Деньги с карты снимала, идиотка.
Два месяца меня за нос водила.
А теперь еще подгавкивает из-за двери. Явно берега попутала. Вот как я могу уйти, сука? Я же перед пацанами лицо потеряю.
— Ломайте дверь, — киваю на жидкую конструкцию из говна, картона и палок. Видимо, как вселились люди на заре заката СССР, так никто ничего и не менял.
Двое моих телохранителей наваливаются на дверь, пытаясь снять ее с петель. А Ляля начинает истошно голосить.
— Помогите! Спасите! Убивают!
Сзади как по команде открывается еще одна такая же картонка. Выходит мужик в трениках.
Испитой и небритый.
— Вы чего тут? — смотрит на меня исподлобья. Не сразу, но узнает.
Бритников! Каким хером он тут оказался?
— Зайди к себе и закрой дверь, — рявкаю грозно.
Вот тут ему самое и место, а не в универе, где он к девчонкам лип, сука.
— Ты мою Лялю не трогай! — пьяно угрожает мне бухой в дымину Спирс. — Я ее специально сюда привез и спрятал…. — Поднимает вверх указательный палец.
— Пошел вон отсюда, пока ветер без камней, — огрызается Ефим.
