Кто у себя эту гниду примет, будет иметь дело лично со мной. Ты понял?
— Да, Феденька. Сейчас всем позвоню, — тараторит компаньон. — Никто не примет. Ты что? Ты что? Кому этот дрыщ, нафиг, нужен!
— Спасибо, дорогой, — прощаюсь душевно и откидываю трубку в сторону. — Ну вот, банкет этой гниде мы сорвали. Бабла отвалит немерено. Но продинамим его…
— А так можно? — кладет мне голову на плечо Олюшка.
— Мне можно, как другим — не знаю, — отмахиваюсь небрежно. — Все. Забей, Оль, на этого козла. Он попал. Ему теперь никто не поможет.
— Ты его убьешь? — лепечет мой маленький чижик.
— Да кто будет мараться, Оль? — целую в висок.
А приехав в Тагильскую, веду девчонку на пристань. Там уже стоит наготове катерок.
— Поехали, — помогаю перейти на борт.
Маленькая холодная ладошка дергается в моих руках.
— Не боись, чижик. Тут красоты такие, что дух захватывает. Вмиг забудешь об этой твари. А я постараюсь, чтобы он забыл о тебе на веки вечные.
Усевшись за руль, направляю катерок вверх по реке. В лазоревой воде отражаются старый заброшенный элеватор и камыши.
Над головами парят чайки. Иногда пролетают цапли.
И Олюшка моя сидит рядом. Голову мне на плечо положила. И улыбается.
Хорошо-то как!
Глава 43
«Завтра в пятнадцать защита у доцента Бритникова. Всем быть», — приходит сообщение от старосты, когда мы с Федором едем домой из Тагильской.
Разомлевшая от свежего воздуха, жареного мяса и поцелуев Анквиста, я всем телом прижимаюсь к нему и чувствую себя под защитой большого сурового хищника.
Я не одна.
За меня есть кому заступиться. И семья у меня теперь есть. А это важнее хамских выходок препода.
Небольшая прогулка и шашлыки сделали свое дело. Я почти забыла о доценте Бритникове. И если б не наша староста Таня, век бы о нем не вспоминала.
Мне сейчас абсолютно все равно, что там происходит в любимом универе. Прикрыв глаза, согреваюсь в объятиях Федора. Но телефон жужжит снова.
— Кто там еще? — спрашивает Анквист, целуя меня в макушку. — Отключи нафиг. Житья от них нет.
— Староста, — вздыхаю я и читаю новое сообщение.
«Олива, тебя это в первую очередь касается, — пишет она в общем чате. — Хватит нарываться. А то и вправду вылетишь!»
Я еще и нарываюсь? Нормальный поворот.
Терпеть не могу, когда меня называют Оливой. И от этого раздражаюсь еще сильнее.
— Что пишут? — недовольно косится на экран Федор.
— Староста настойчиво приглашает всех на защиту Спирса. Не хочу туда идти, — признаюсь, рисуя вензеля на груди у Анквиста. — Давай лучше дома побудем.
