Ты располнеешь и увеличишься в обхвате в два раза, а я буду трахать тебя в…
— Бен, заткнись немедленно! — заорали мы оба.
— Правду не заткнешь, — истерично вопил стрекозел. — Я вам больше скажу, чего никто не скажет… Я все выложу. Я читаю мысли, как моя бабушка, всю жизнь страдавшая во имя истины… Он ни с кем не может уже лет, ну сколько там прошло после катастрофы.
Последнее Бен добавил уже спокойным тоном. Но Маркусу это всего оказалось достаточно. Он опять влепил кулаком в стену, и собирался было снова…
— А, ну, стой.
Мне дорога эта комната. Хватит крушить ее второй день подряд. Уходи. Тебе лучше уйти.
Неожиданно для меня и, скорее всего для себя тоже, Маркус остановился.
— Прости. Я зайду позже. Вернее, увидимся на занятиях. Уйми его, пожалуйста, иначе я сдохну.
Стрекозел взвился выше потолочных светильников. Он жужжал и даже светился. Теперь будет, что рассказать детишкам: как он нокаутировал, а затем прогнал дер Варра Несокрушимого.
Курфюрст выскользнул через окно.
Я обхватила себя руками за плечи и согнулась на кровати почти пополам. Он ушел, а мне предстоит завтрак в компании детей. Им, точно, врать нехорошо — знать бы, в чем заключается правда.
Глава 6. Обед по расписанию
За столом Стефан еле ковырял что студень, что любимую свиную рульку. Заставить его взяться за овощной салат я не пыталась. А ведь последние два года были особенно продуктивными. Я не сомневалась, что наступил последний совместный учебный цикл. Потом его ждала общая подготовительная группа, где он легко вышел бы в лидеры.
"
"С другой стороны, возраст наследования не за горами, многое будет зависеть от того, какие планы у Маркуса. Я так привыкла, что он не вмешивается в воспитание — и мысль, что он в любой момент заберет мальчика сидела иглой под сердцем. В конце концов Стефан и мне не чужой. Обычно племянник в четвертом колене имеет мало шансов войти первым лицом в лунный Дом. Но в нашем случае более близких родственников по материнской линии не наблюдалось.
Мальчишка бросал на меня затравленные взгляды, в которых обида мешалась с растерянностью. Он не понимал, что именно значит внезапное появление отца, но догадывался, что, как раньше, уже не будет. И, главное, он не мог определиться, осталась ли я его союзником или перешла обратно в разряд «этих взрослых». Что еще хуже — не попала ли под влияние Маркуса. Это, на его взгляд, считалось худшим из преступлений. Я успела с ним объясниться.