Я скучала по Рэйю! Мне катастрофически не хватало тех часов, что мы проводили в медитативном пространстве, целуясь, переругиваясь и нашёптывая друг другу глупости.
Моя тоска была бескрайней, как разделившее нас море. Я даже учиться толком не могла.
Ксанна с Ририан всё понимали и очень сочувствовали. Пытались отвлечь от грусти как могли. Главным способом отвлечения были новости — я каждый день выслушивала короткие доклады о том, кто ещё приехал в академию по призыву Луи-Майрара.
Количество аристократии в нашем захолустье сильно возросло.
Народу приехало вроде и немного, но достаточно. Столько, что вместить всех стены замка уже не могли.
В итоге, неподалёку от оранжереи, вырос походный лагерь из белых полотняных шатров. Он был отдалённо похож на лагерь драконов, только особенного шатра, украшенного цветами, тут не было.
— Две недели! Ещё две недели… — стонала я за день до бала.
Когда, ведомая своей тоской, уже решила, что вообще на этот бал не пойду, случилась по-настоящему приятная вещь.
Мама с отчимом приехали. И если визит герцога Мортингерского был ожидаем — я даже не сомневалась, что его вызовут вести диалог с драконами, — то приезд мамы стал настоящим подарком.
А уж новость, которую они привезли…
Впрочем, началась наша встреча с другого — герцог Мортингерский, поздравив меня с пробуждением магии и, осведомившись о самочувствии, отправился беседовать с ректором. Затем состоялся его разговор с господином прокурором, на эти крики пришёл даже король.
Его светлость требовал встречи с арестованными, и намерения его были очевидно недобрыми. Отчим пребывал в неподдельной ярости, грозился перебить всех троих.
Кое-как, не сразу, Мортингерского всё же успокоили.
Правда ректор в финале этих «успокоений» стал совсем бледный — за халатность отчим пообещал ему много проблем. А герцог свои обещания всегда держал.
Лишь когда Мортингерский перестал изрыгать пламя, мне поведали ещё одну безумную новость. Оказалось, что сам владыка драконьей империи прилетал просить моей руки…
Я впала в ступор и порозовела до кончиков ушей.
Зато Луи-Майрар, который присутствовал при разговоре, не обрадовался — воспринял новость как нарушение иерархии.
Ведь это он король, это у него должны спрашивать. Сначала мнение монарха, и лишь потом открыть рот может кто-то другой.
Но драконы поступили так, как поступили, и я, представив картину описанного мамой сватовства, тихо рассмеялась.
