У них не было ни зловещих шрамов, ни вторых, расположенных в животах, сосудов. От последнего хотелось нелогично и горько вздыхать.
В обычную колею жизнь так и не вошла. Всё стало по-другому, иначе чем было.
Даже у моих сокурсников, без пяти минут выпускников, приоритеты сменились в какую-то непонятную сторону. Кажется, я стала единственной, кто ещё интересовался учёбой. Пыталась сохранять нормальность как могла.
Ещё я старалась не думать о Рэйтране и драконах — несколько дней даже удавалось! При этом я благополучно игнорировала дверь в «медитативное пространство», но однажды ночью всё пошло не так.
Едва я начала уплывать в сон, перед глазами привычно возникли туман и дверь, а потом меня в эту дверь, самым наглым образом, засосало. То есть она приоткрылась, а я начала отступать, но безуспешно. Меня втягивало, как воду в сливное отверстие. Как песок в перемычку песочных часов.
Просто р-раз, и всё. И я, невзирая на всё своё обиженное нежелание, оказалась в знакомом помещении.
Дверь тут же захлопнулась, я попыталась её открыть, но тщетно.
Уж не знаю кто меня не пускал.
Я подумала и решила, что раз башня принадлежит Рэйтрану, то виновен именно он. Надула щёки и пошла разбираться!
Только стоило мне войти в гостиную — ту самую, где располагался камин, возле которого я когда-то грелась — как пыл поутих. Просто я увидела портреты — очень много портретов! Они были повсюду — на стенах, на полках, даже на полу вдоль стен.
И на каждом изображалась я. Причём без всяких пририсованных угольком ушей и прочих посторонних элементов.
На этих полотнах я была разной, но неизменно красивой. Где-то улыбалась, где-то злилась, где-то поджимала губы, но даже при самом неприветливом выражении лица не теряла красоты.
Тот, кто создал все эти портреты, делал это с большой любовью — у меня аж дыхание перехватило.
Немного смущённая я пошла дальше. Заглянула в каждую комнату, включая чулан и светлую лабораторию. Однако Рэйтрана нашла не в самой башне, а на крыльце.
Тут, в столице драконьей империи, было светло и солнечно.
Рэй вальяжно сидел на ступенях с кружкой кофе в руке. Белая рубашка была полурасстёгнута, заманчиво приоткрывая рельефную грудь — невольно вспомнилась наша ночь и мои нескромные этой груди ощупывания.
И да, меня однозначно заметили! Но повернулись лишь после того, как я уселась рядом и, поправив оборки платья, сказала:
— Привет.
Губы дракона растянулись в светлой, мальчишеской улыбке.
— Привет, — ответил бархатистым голосом.
