Причём уже без отрицаний и прочего ёрзанья. Ответил хрипло и довольно холодно:
— Тебя, Элия, на всякий случай — просто избавиться от орудия убийства и улики. А Салис-с-с… Ты ведь знаешь историю о том, как я стал… таким?
Речь шла об искалеченном, умирающем от болезней теле. Глядя в лицо этого «старика,» я видел, что когда-то он был красив. Возможно, ещё и статен, как его сын и наследник — Томс.
— Несчастный случай на охоте, в вашей юности, — тихо произнесла Элия.
— А кто? Кто спровоцировал этот случай? — выплюнул Тирис с ненавистью.
Короткая пауза, и вместо Элии ответил Салис:
— Отец не нарочно. Он не хотел. Это была роковая случайность. Вы же знаете!
Менталист очень медленно повернул голову, а Салис добавил растеряно:
— Вы ведь простили моего отца. Вы же с ним друзья. Вы…
Нет, Тирис не простил. Он затаился и все эти годы лелеял план мести. Салис, как мы успели выяснить, был единственным сыном своего отца, и старший тэс Малей не чаял в отпрыске души.
— Вы же… Он же… — продолжил лепетать Малей, который и сам уже понял.
На лице старшего тэс Края при этом держалась гримаса такого отвращения, что отвернуться хотелось даже мне.
А ещё гроза наступала… Я почуял её до начала всей заварушки, и уже тогда понял, что тучи непростые. Времени оставалось всё меньше. Мне нужно… Нет, не подготовиться, а хотя бы прийти на встречу с Непроявленным вовремя — он ждать не станет. Кто угодно, только не он.
— Пора заканчивать, — в итоге сказал я.
Все вздрогнули, а в пространстве повисло этакое непонимание.
Люди не могли просчитать как именно поведут себя драконы. Не знали, чего от нас ждать.
Мне самому хотелось просто убить — уничтожить всех троих и забыть об этом деле, но, будучи принцем, я понимал, что это неправильно. Моя расправа наступит позже и не в присутствии Элии — не собираюсь пугать собственную дэйлиру.
Более того, мне, как дракону, опять-таки не престало вершить суд над какими-то букашками. Судить их должен человек.
Поэтому я повернулся к Шорэму и приказал:
— Давай, доставай главного прокурора.
Сородич кивнул, и спустя миг из пространственного кармана Шорэма был извлечён ещё один погружённый в стазис человек.
Но прежде, чем вывести его из состояния безвременья, я прикрыл глаза, поменял обычный спектр магического зрения на примитивный, человеческий, и сосредоточился на трёх сосудах."
"Для людей их скудная магия значит очень много, без магии они второй сорт — хуже столь презираемых некоторыми особами бастардов.
