Мое тело ревело от адреналина, и я знал, что как только он уйдет, опустошение займет его место. Но сперва я взорвусь. И я не могу взорваться при ней. Не важно, насколько сильно я сейчас ее ненавижу. Насколько сильно я хочу раздавить ее сердце, как она сделала это с моим.
Несколько минут спустя Луна сложила два плюс два.
Луна: О боже.
Луна: Мне жаль.
Луна: Я не хотела, чтобы ты узнал об этом так.
Луна: Какого хрена ты рылся в моем телефоне?"
"Узнал? Узнал о чем? О ее парне? Что она сделала шаг вперед? Что она влюбилась? Пока я ждал ее, тосковал, мучился в течение восьми лет – с тех пор, как нам исполнилось десять, когда Лилит Бланко послала мне записку с предложением встречаться, а я сказал ей, что между нами никогда не будет ничего серьезного, потому что какая-то часть меня уже принадлежала Луне Рексрот – а она трахалась с каким-то чуваком в колледже.
Я выключил телефон, запихнул в спортивную сумку и открыл дверь.
– Никаких посетителей, – гавкнул я. – И никаких вопросов.
Папа крикнул мне не кричать.
Мама проворчала, что я ее любимый псих и что она рядом, если мне надо поговорить. Лев был в своей комнате через коридор и, вероятно, болтал с Бейли по телефону, выслушивая сраные истории о балете.
Она френдзонит тебя, парень. Так ты и похоронишь свой член. Сломай этот гребаный круг, пока Бейли не нашла себе Джоша, чтобы ПОТРАХАТЬСЯ.
Кто-то позвонил в дверь, и я услышал, как папа говорит Луне, что я не в настроении.
Как раз наоборот, я еще в каком настроении. Я в таком настроении, что уже в аду.
Было сложно понять реакцию Луны, так как она разговаривает на языке жестов, но папа продолжает говорить ей, что все нормально, что я просто в хреновом настроении и что ей надо насладиться временем в Тодос-Сантосе и не переживать из-за меня.
Царапины превратились в удары.
– Уходи. – Мой голос был настолько хриплым, что я даже я не узнал его.
Я не поворачивался, потому что знаю, что если я сделаю это, то увижу ее лицо, и она вытащит меня из моей ярости. Она отказывала мне три раза, дала пощечину за то, что я тусовался с другими девушками, а потом переспала с каким-то придурком.
У меня есть право быть в ярости, и мне надоело быть понимающим, изображать из себя лучшего друга.
Хвала богам, что она не сделала нам браслеты дружбы с единорогами. Я бы носил это дерьмо, чтобы видеть улыбку на ее лице.
– Меня не волнует. Ты немая, милая. Не глухая. Даже если это и не так, да?
Я начал собирать вещи в спортивную сумку, просто чтобы занять руки.
