– Он схватил меня за воротник рубашки, поднимая на ноги.
Внезапно мы оказались лицом к лицу. Я сузил глаза. Он никогда не касался меня физически. Мое сердце стучало в груди.
– Да в чем проблема?
– Ты – моя проблема! – прошипел он сквозь зубы. – Твое отношение – моя проблема. Твой эгоизм, просто собраться и… и… уехать к девушке , – он выплюнул последнее слово, когда у него перехватило дыхание, и он вскинул руки в воздух, отшвырнув меня. – Знаешь, в чем моя проблема? Моя проблема в том, что твоя мама не в порядке, а ты здесь, пьяный и накуренный вусмерть, думаешь, что мы не знаем.
Думаешь, что нам все равно. Когда я пытаюсь погасить очередной пожар в своей жизни. А весь мой дом в огне, Найт, – взорвался отец, его голос отразился от стен.
Весь коридор затрясся от его грозного тона. Медсестры и пациенты выглянули из полуоткрытых дверей, выпучив глаза, а два медбрата покинули пост и направились в нашу сторону.
– Почему бы тебе не пойти дальше и не сказать все? – Я саркастически улыбнулся, разводя руки в стороны.
– Ты желаешь, чтобы вы никогда не усыновляли меня. На одну дерьмовую проблему было бы меньше, так? Но вы знали, что это должно было случиться. Она тоже. Ты знал, что мы когда-нибудь окажемся здесь, и все равно мы есть у вас.
Тупой, пьяный Найт вырвался наружу. Ненавижу свое пьяное альтер эго. Оно не имеет фильтров.
Что я несу? Зачем я это говорю? Потому что какая-то часть меня верит в это. Моя мама знала, что умрет молодой.
И все равно усыновила меня. И родила Льва. Его имя означает «сердце» на иврите, но ей нужны легкие. Именно они подвели ее. А наши сердца разбиты.
– Вы обрекли меня на это, – обвинил я. – Вы дали мне временную семью.
– Экстренное сообщение, Найт. Жизнь – временная. Твоя мама могла бы быть полностью здоровой, но ее мог бы сбить грузовик десять лет назад. Просто то, что ты принимаешь жизнь как должное, не означает, что так оно и есть.
– О'кей, Опра. Верь в это дерьмо, чтобы успокоить себя.
– Засмеялся я, разворачиваясь и направляясь к ближайшей двери, пока мы оба не взорвались.
По тому, как лицо моего отца превратилось из злого в шокированное, я понял, что моих дипломатических навыков не хватило. Медсестры похлопали нас по плечам, провожая вниз по коридору.
– Эмоции взяли верх, джентльмены. Мы понимаем это, но вам надо выйти наружу. Подышать свежим воздухом. Успокоиться. Мы сообщим вам, если что-то изменится.
