Нет партнеров, нет детей, нет семьи. У нее была кошка по имени Луар. Кажется, она проходила через трудные, темные времена. Она умерла от передоза восемнадцать месяцев назад.
Моя биологическая мама мертва.
Я должна чувствовать опустошение. Я должна чувствовать себя свободной. Я должна чувствовать , и все. Я прикусила нижнюю губу, дергая ее и не зная, как реагировать.
Вал все еще была моей биологической матерью.
Кроме того, она женщина, которая бросила меня.
Женщина, которая испортила меня.
Женщина, которая хотела использовать меня как пешку.
Но еще женщина, которая назвала кота Луар – лунный свет на португальском.
У Вал было много образов в моей жизни. Все они окрашивали ее уродливо. Люди ошибались. Я не святая Луна. Я способна примерять образы тоже. Просто не знала, как это делать, до настоящего момента. Каким-то образом я встала. Эди поднялась за мной.
– У тебя есть мама, – выделила она, хлопая ладонью по груди. – У тебя есть я, Луна. У тебя всегда есть я.
– Я знаю. – Я улыбнулась.
– Разговаривай больше.
– Ее выражение смягчилось.
– Я стараюсь. Я стараюсь всю мою жизнь. Это просто… когда слова выходят, они делают это сами по себе.
– Ты не поняла? – Она сжала мои руки, аккуратно встряхивая.
У нее глупая ухмылка, такую я видела у папы, когда он смотрел на нее с любовью. Она всегда смотрит на меня, а не сквозь меня.
– Теперь ты свободна. Свободна разговаривать. Свободна общаться. Свободна быть кем угодно, а не тем человеком, которым она сделала тебя, когда ушла.
– Я знаю, – прошептала я.
Но так ли это? Что, если это не освободило меня? Что если мне суждено разговаривать в случайные срывы?
Мы обе переступали с ноги на ногу. Будто огромный слон стоял в комнате, надо решить кое-что.
– Твой папа должен…
– Я скажу ему, – перебила я.
Да. Я знаю, что мне надо делать, на что я способна. Вал больше нет, чтобы напоминать мне о том, что мои слова ничего не значат, что мой голос не важен. Эди права. Пришло время сбросить старую кожу того человека, которым я была, и стать кем-то еще.
Человеком, который нужен Найту.
Человеком, которого заслужили папа, Эди и Рэйсер.
Я собираюсь поговорить с папой.
Словами.
* * *– Входи.
Папа, все еще одетый в костюм, оторвал взгляд от бумаг на рабочем столе. Он переложил бумаги, чтобы просто что-то сделать руками, и устало улыбнулся мне. Что-то настораживающее было в выражении его лица, когда он смотрел на меня. Любовь, погруженная в страдания, окутанная горькой жалостью.
Хотя бы не разочарование.
